moritzСтатья "Чеченцы" (пер. Б. Скилотти) представляет из себя перевод с немецкого языка статьи путешественника по Кавказу М. Вагнера. М. Вагнер был напуган рассказами о чеченцах, и эта боязнь чеченцев наложила свой неприятный отпечаток на его статью. Ему мерещилось во взгляде чеченцев "неверность и стремление к убийству", он "по приглашению чеченцев в аул бы не последовал". Несмотря на все это, "Чеченцы" представляют историю. Ценность, тем более, что литературы о Чечне до сих пор почти никакой не было. "Чеченцы", написанные почти 80 лет тому назад, интересны для современного читателя, хотя в статье и имеются некоторые неправильные положения и ошибочные выводы, совершенно очевидные для советского человека. И только потому, что интересно почитать статью о Чечне и чеченцах иностранца- современника кавказской войны, настоящая статья помещена в предлагаемом сборнике. "Чеченцы" помещены в немецком сборнике "Кавказ и земля казаков с 1843 по 1846 ", Лейпциг, 1848 г

 

Как черкесы составляют на Западном Кавказе главное ядро русских врагов, вокруг которых группируются разные роды других мелких народностей- абхазцев, абихов, чигетов, эльбрусских татар (карачаевцев) и кабардинцев, так среди горских народностей Восточного Кавказа чеченцы стоят во главе сопротивляющихся нашествию северных завоевателей. Название "чеченцы" относится, собственно, к одному небольшому роду этого народа, который, однако, так выделился своей храбростью и энергией, что русские этим именем обозначают все народности, говорящие на одном наречии, которых, включая кистинцев и ингушей, насчитывается до 150 тысяч душ. Черкесы, татары и лезгины называют этот народ "мизчеги" (с. 187). Чрезвычайно суровое наречие чеченцев не имеет ничего общего с языком черкесов, лезгин, татар или осетин, хотя отдельные слова из разных горских наречий перешли и в чеченский язык. Клапрот раскрывает этот язык вследствие его строения, как совершено самостоятельный, но говорит вместе с тем, что чеченцы взяли много слов у соседей своих - аварцев. Относительно происхождения чеченцев еще существует самая глубокая тьма. Их считают древнейшими обитателями кавказского полуострова, которые сохранили первобытные обычаи и воинственный дух древних, и еще теперь, как во времена Эсхила, они "дикие толпы, страшные в шуме своих бряцающих мечей". Немецкому ученому, который в своей книге "Россия и черкесы" очень мало ценил силу сопротивления горских народов русскому мечу и скипетру, чеченцы дали блестящее опровержение. Наш знаменитый и обладающий проницательным взглядом географ Риттер оказался более правым, говоря: "Войны Тимура, Петра Великого и Надир-Шаха против народов восточного Кавказа показали, что области Дагестана и Лезгистана принадлежат к мировым изолированным крепостям, которые дают возможность их обитателям и защитникам противостоять самым знаменитым завоевателям". Чеченцы населяют прекрасную горную страну между высокой Кавказской альпийской цепью и Тереком; на востоке их область ограничена Койсу, а на западе перевалом, идущим из Владикавказа в Закавказье. Эта горная площадь богата прекрасными лесами и лугами, но земледелие дает в высоко лежащих долинах Чечни лишь небольшие урожаи; но все-таки время созревания хлебов самое важное для горных жителей, которые тогда обыкновенно держатся спокойно, пока хлеб не будет убран в безопасное место. Когда поздней осенью снопы с полей исчезли и быстрые воды Терека и Сунжи пали, тогда в казачьей линии все знают, что воинственный крик чеченцев недолго заставит себя ждать. Все пункты, лежащие в долине Терека от Владикавказа до Внезапной, подвергаются нападениям чеченцев. Владикавказ, Грозная, Гизель- Аул и Темир-хан-Шура являются в настоящее время главными операционными пунктами русских против чеченцев. В этих крепостях можно ежедневно встретить большое количество этих стройных дикарей. Как и черкесы, они посещают русские крепости большей частью для провождения времени, и русские, ожидающие от этих оживленных сношений со своими врагами хорошие результаты, позволяют им беспрепятственно посещать свои укрепленные места. Во Владикавказе - большом и важном пункте на Тереке - я в первый раз увидел большое количество чеченцев и, т.к. я только приехал с Кубани, где видел черкесов, то естественно, я сравнивал внешнее впечатление и вид, которые оба эти народа призвели на меня. Они играют на Кавказе одинаковую роль, но по языку и происхождению отличаются и до недавнего времени не имели сношений между собой. "Чеченцы, - писал я в своем дневнике во Владикавказе, - мне нравятся менее черкесов, с которыми они имеют общую стройность, смелую выдержку и орлиный нос, но не общее выражение физиономии. В лицах черкесских узденей господствует свободное, открытое, любознательное и немного дикое выражение, их поведение настолько рыцарское, что к ним нельзя относиться без симпатии. В более темноокрашенном лице чеченца существует, вместе с выражением большой энергии, какая-то угрюмая, неприятная черта: я видел здесь людей, во взгляде которых блестели неверность и стремление к убийству, которые меня пугали. Гостеприимство черкесского узденя я бы доверчиво принял, по приглашению чеченца в аул я бы не последовал. Лицо чеченцев немного длиннее и худее, нежели лицо черкесов, и борода у них менее обильна, нежели у других восточных народностей, например, турок и арабов. Одежда, кажется, у большинства кавказских народностей одинакова: узкие коричневые штаны и коричневое пальто с кожаным поясом и с разноцветными, пришитыми с обеих сторон груди, кусками материи для хранения патронов. Голову украшает кавказский тюрбан - большая шапка с разноцветным верхом и широким околышем из взлохмаченной длиной овчины, которая, падая на лоб, еще более увеличивает дикий и суровый вид горных жителей. Все носят длинный кинжал на поясе и длинное ружье, крепко прилегающее к спине. Некоторые молодые люди более богато одеты: они носят пальто, вытканное серебром, и великолепные кинжалы и шашки с серебряными рукоятками. Смотр войскам, который производил во Владикавказе генерал Балдинин, чеченцы, кабардинцы и осетины смотрели с большим интересом, так же, как и я рассматривал художественные фигуры кавказцев". Я привел этот отрывок из моей записной книжки неизменным, но согласен, что слышанные мною раньше рассказы русских военных о поступках и чертах черкесов и чеченцев, может быть, не остались без влияния на эту сравнительную оценку двух народов. Отзывы русских более благоприятны для жителей Западного Кавказа, нежели для жителей восточной горной полосы. Верность данному слову у них встречается реже, суровость с военнопленными больше и, кроме того, они воодушевлены таким религиозным фанатизмом, которого черкес не знает. Последняя черта особенно отличает западного кавказца от восточного горца. Если черкесы в последнее время немного больше о Коране думают, то это больше для того, чтобы увеличить ненависть и нелюбовь к христианам-русским, нежели из внутренних духовных побуждений... ... В то время, как у черкесов врожденная любовь к свободе и самостоятельности и, вместе с тем, некоторая надежда на грабеж и добычу составляют основную причину их сопротивления России, у чеченцев ненависть к русскому господству мотивируется больше их пылким религиозным фанатизмом. Все выдающиеся предводители чеченцев от шейха Мансура, который знал наизусть 20.000 религиозных стихов, до теперешнего главаря чеченцев-Шамиля, играющего роль пророка, чувствовали необходимость обосновать свою светскую власть на религиозном фанатизме, так же, как это делал марабут Абд- Эль-Кадер в Алжире. Этот религиозный фанатизм на Восточном Кавказе облегчает объединение различных по языку народностей под одним руководством и затрудняет ведение войны многочисленным русским войскам, войны, которая, благодаря геройской храбрости жителей и естественным условиям страны - "Мировая крепость народностей", еще нескоро закончится. Во время моего пребывания на берегах Терека и в высоких горах Кавказа я получил много интересных сведений о жизни и обычаях чеченцев. Особенно меня привлекали простые рассказы одного польского солдата, который больше года пробыл в плену среди чеченцев и почти в непосредственной близости от Шамиля, которому он служил рабом. Он не смог вынести жизнь в горах - суровый климат, плохое питание, - и воспользовался удобным случаем, чтобы бежать под знамена двуглавого орла, как ни мало симпатии, как поляк, он к ним ни чувствовал. Хотя он, по его уверениям, был взят в плен во время экспедиции генерала Граббе, но он рисковал получить наказание в 3.000 розог, - обыкновенное наказание для всех русских дезертиров на Кавказе - наказание равносильное мученической смерти, если кому-нибудь из более человечных офицеров не удавалось как-нибудь смягчить наказание. Только с большим трудом удалось бедному поляку избежать ужасной смерти, которая, по словам русских же офицеров, часто постигала невинных. По рассказам этого поляка и других спасшихся и обмененных пленных, описания жилья, обычаев и занятий черкесов, данные мною выше, можно почти полностью отнести к чеченцам. Но это совпадение не дает еще права заключить о родовом родстве, потому что образ жизни и занятий первобытных народов зависит от природы и климата их страны, а эти совпадают в этих двух странах вполне. Положение женщины у чеченцев и черкесов почти одинаково, но у первых продажи женщин в чужие страны не существует. Достойные доверия лица мне передавали, что чеченские женщины относятся благосклонно к иностранцу и они выказывают к пленным много жалости, насколько это позволяет ревность и недоверчивость их мужей. Не один русский пленный бежал из плена благодаря чеченкам, и вместе со своими освободительницами они приходили в русский лагерь. После всего узнанного мною о кавказской женщине, я могу сказать, что в них, помимо воинственного духа амазонки живет искра нежности и женственности. Возвращающихся победителей женщины и девушки встречают радостными выкликами и объятиями, о раненых заботятся с бескорыстной преданностью, и даже бедный военнопленный, благодаря добросердечному отношению со стороны женщины, находит утешение в своей несчастной судьбе. Поэт Пушкин в своем "Кавказском пленнике" верно схватил этот характер чеченской девушки, которая как голос "доброго гения" звучит над потоком и предупреждает казачьих девушек. Очень трудно для путешественника, даже если он собрал много фактов и выслушал много мнений, высказаться о судьбе народа, если он не изучит его при многолетнем пребывании среди него. Русские военные также не способны к верному суждению, потому что их наблюдения не обновляются постоянными новыми наблюдениями, а их ненависть к народу, защищающему так беззаветно и отчаянно свою свободу, - общеизвестна. С другой стороны, иностранцы, охваченные ненавистью к России и восхищением всей Европы перед храбростью и воинственностью русских врагов на Кавказе, еще менее способны к верному суждению... Чеченцы храбрый варварский народ, но заслуживают еще меньше, чем черкесы, того преувеличенного восхищения, с которым к ним относятся в некоторых странах Европы. Фанатизм, неверность, суровость не есть черты культурного народа. Другой вопрос: неужели восхищение лично народом - это симпатии к его делу? Можно решительно отвергнуть дикость какого-нибудь народа, но все-таки нужно спросить: "Но какое право имеют другие огнем и мечом этот свободный народ себе подчинять?" Кто знает судьбу армян в Турции или духоборов в России, тому не нужно других мотивов, чтобы объяснить заявление шейха Мансура англичанину Беллю: "Если Англия и Турция нас оставят, если все другие средства сопротивления будут истощены, тогда мы дома наши и имущество сожжем, наших жен и детей удушим и, отступая на наши скалы, умрем до последнего человека" (с. 193)

(В кн.: «О ТЕХ, КОГО НАЗЫВАЛИ АБРЕКАМИ». Сборник рассказов, повестей, легенд, сказок, стихотворений и социально-экономических очерков о Чечне и чеченцах. Грозный, 1927)