Прибытие крупной китайской армии в Тибет и победа китайско-тибетских войск над Непалом позволили Цянъ-луну укрепить верховную власть Цинов над Тибетом. Поскольку и в это время, в конце XVIII в., «статус Тибета оставался лишь статусом великих лам» [Мартынов, 1978, с. 227], подчиненных непосредственно императору Цинской империи, то и форма укрепления власти императора была выбрана соответствующая. В 1793 г. в Лхасу была прислана золотая урна и Цянь-лун повелел впредь избирать Далай-лам и Панчен-лам по жребию из зодотой урны при участии цинских амбаней. Золотая урна была установлена в соборе Джокан в Лхасе. В столице Тибета, в Шигацэ и Динри разместились китайские гарнизоны. По распоряжению Цянь-луна Далай-лама, Панчен-лама и Кашаг не могли представлять петиции непосредственно императору. Они должны были подавать все прошения только через амбаней. Отныне вся переписка тибетских властей (даже с монголами Кукунора, союзниками Цинов в Тибете) шла под контролем амбаней. Они же командовали цинскими гарнизонами и местной тибетской армией, отвечали за охрану границ и за недопущение в Тибет иностранцев. Только амбани подписывали документы, разрешающие путешественникам находиться в стране; они контролировали важнейшие судебные решения и финансовые вопросы. Конец XVIII в. стал зенитом реальной цинской власти в Тибете. Своего рода символом этой власти стала процедура избрания Далай-лам и Панчен-лам с помощью жребия из золотой урны. Цинский император повелел использовать эту процедуру; цинский амбань должен был вынимать из золотой урны билетик с именем нового перерожденца. Таким образом, высшие сакральные тибетские власти определялись с помощью процедуры, предписанной пинским императором, что и должно было символизировать верховную власть Цинов над Тибетом. Но так было в теории. На практике в XIX в. реинкарнация каждого нового Далай-ламы проходила в условиях борьбы. Обязательно применялись традиционные тибетские методы определения нового перерожденца. Метод «жребия из золотой урны» использовался в большинстве случаев, но не всегда. С ослаблением Цинской империи в XIX в. ослабевала и реальная власть цинских амбаней в Лхасе. Уменьшались цинские гарнизоны. Амбани были вынуждены набирать в солдаты так называемых сино-тибетцев — детей солдат-китайцев и тибеток. Эти люди часто даже не знали китайского языка, говорили только по-тибетски. Боеспособность местных солдат и их вооружение оставляли, как говорится, желать лучшего. При столкновениях внутри тибетской элиты и при нападении на Тибет амбани часто просто не имели реальных сил, чтобы вмешаться, и бездействовали. Донесения амбаней в Пекин не вызывали никакой реакции цинского правительства. В XIX в. Цины уже не могли организовать походы многотысячных маньчжуро-китайских войск в Тибет, как они делали это в XVIII в. После 1793 г. двери Тибета оказались закрытыми для иностранцев. Большинство исследователей считают, что политика изоляции стала проводиться либо по указанию, либо под влиянием китайцев [Гюк и Габэ, 1866, с. 257; Regmi, 1961, р. 136; Shakabpa, 1967, р. 173]. Так или иначе, но Кашаг приказал всем местным властям и старейшинам общин всеми средствами препятствовать иностранцам вступать на территорию Тибета. Политика изоляции проводилась в течение всего XIX в. и оказалась большим препятствием для познания тибетцами окружающего мира и, соответственно, для познания Тибета окружающим миром. Она, несомненно, тормозила развитие тибетского общества. В ее проведении были заинтересованы цинское правительство, местные маньчжуро-китайские власти и китайское купечество. Резкое ограничение контактов тибетцев с внешним миром и недопущение в Тибет иностранцев, прежде всего европейцев, должно было способствовать сохранению верховной власти Цинов над Тибетом. Все это неоднократно отмечали иностранцы, посещавшие Тибет в XIX — начале XX в. «В течение XIX столетия, — писал С.Ч. Дас, — тибетцы следовали во всем китайской политике замкнутости не из боязни потери самостоятельности, но потому, что они незадолго перед этим были покорены и вполне подчинились китайскому влиянию» [Дас, 1904, с. 252]. Другими причинами введения политики изоляции Дас считал коммерческие интересы Китая, боязнь проникновения в Тибет оспы и иных болезней, враждебность пограничных чиновников [там же]. «Несомненно, что Китай, пользуясь своей сюзеренной властью над Тибетом, постоянно заставлял вытеснять европейцев из этой страны, боясь, что в противном случае китайские коммерческие интересы и политическое значение пострадают», — писал А. уоддель, участник английской военной экспедиции в Тибет в 1903-1904 гг. [Уодделъ, 1906, с. 23]. Значительная часть тибетской элиты, прежде всего высшего ламства, также бьша заинтересована в изоляции страны от религиозного, культурного и политического влияния извне, в особенности европейского влияния. Экспансия Англии в Индии, естественно, беспокоила и цинское правительство, и местные тибетские власти [Гюк и Габэ, 1866, с. 243]. Далай-лама VIII Джампэл Гьяцо (1758-1804) в 1781 г. получил верховное управление страной, но занимался главным образом религиозными делами. Реальная власть находилась в руках регентов Нгаван Цултима и Тэнпи Гонпо Кунделина. Последний управлял Тибетом несколько лет и после смерти Далай-ламы ХТП. Правительство приняло меры для восстановления хозяйства областей, разоренных во время войны с Непалом. В Лхасе имело место антицин-ское выступление, в ходе которого регенту пришлось послать тибетских солдат для охраны амбаней. В 1805 г. Цины прислали в Лхасу двух инспекторов для расследования инцидента. Амбани были обвинены в бездеятельности и коррупции и отозваны. Один из них был отправлен в Китай в оковах, другой — переведен в Урумчи (Восточный Туркестан). Два калона были отстранены от должности, а руководители антицинских демонстраций отправлены в ссылку [Shakabpa, 1967, р. 170-172]. Правительству Лхасы неоднократно приходилось подтверждать свою власть над зависимыми княжествами и племенами. Так, в 1796 г. отказался платить налоги Л о Ментан, правитель владения на границе с Непалом. В 1808 г. вышли из повиновения два вождя племени голок в Восточном Тибете. Калон Шэтра с солдатами в течение двух лет «умиротворял» территорию племени голок [ibid.]. Далай-лама VIII скончался 9 ноября 1804 г. В 1807 г. были найдены два кандидата в перерожденцы, один из Кама, другой из Амдо. Оба были привезены в Лхасу и подвергнуты испытаниям. Претендент из Кама «опознал» вещи покойного Далай-ламы VIII, т.е. «свои» вещи, которые он знал в прошлом перерождении, и был признан Далай-ламой IX Лунтог Гьяцо. В 1808 г. он и был возведен на трон во дворце Потала. Весь процесс утверждения нового Далай-ламы совершался по традиционным тибетским правилам, золотая урна не использовалась. В 1810 г., после смерти Тэнпи Гонпо Кунделина, новым регентом стал Дэмо Тубтэн Джигмэ. Английский путешественник Томас Маннинг в 1811 г. имел возможность видеть Далай-ламу IX. «Красивое и интересное лицо ламы и его манеры, — писал Маннинг, — поглотили все мое внимание. Ему было тогда около 7 лет; у него были простые, непринужденные манеры хорошо воспитанного царственного ребенка. Его лицо мне показалось поэтичным и чрезвычайно красивым. На меня произвела чрезвычайно сильное впечатление моя аудиенция у ламы. Я готов был плакать от непонятного мне ощущения» (цит. по [Дас, 1904, с. 218]). 26 марта 1815 г., по официальной версии, простудившись во время монлама, Далай-лама IX умер от воспаления легких. Из пяти кандидатов в Далай-ламы отобрали вначале трех и привезли в Ньетан. Здесь после испытаний высшие тибетские ламы и чойчжоны-прорицатели указали на Джампэл Гьялцена как на несомненного по всем признакам «перерожденца» скончавшегося Далай-ламы IX. Правитель Дэмо-хутухта хотел сразу же возвести на престол нового Далай-ламу, но потерпел неудачу. Амбани и часть тибетской элиты настаивали на проведении церемонии выбора по жребию из золотой урны. В 1819 г. Дэмо-хутухта скончался. Новым регентом стал Цэмолин Джампэл Цултим. Одновременно пришел императорский указ избрать Далай-ламу по жребию. «На это новшество в практике избрания Далай-лам, — писал позже Г.Ц. Цыбиков, — тибетские ламы и сановники согласились с большим неудовольствием. Тем не менее с приказом императора, исполнителями коего являлись два маньчжурских амбаня, не могли не согласиться...» [Цыбиков, 1981а, с. 147]. В 1822г. во дворце Потала перед изображением императора в золотую урну поместили три билета с именами трех кандидатов, написанными на маньчжурском языке. Один из амбаней вынул билет с именем Джампэл Гьялцена. Обращаясь к отцу мальчика, находившемуся здесь же, амбань сказал: «Так как из золотой урны вышел твой сын, Джампэл Гьялцен, кандидат в драгоценные Далай-ламы, то молись милости великого императора!» [там же]. Как замечает Цыбиков, окончательный результат удовлетворил и ту и другую стороны: выбор нового Далай-ламы был произведен по жребию из золотой урны, как и приказывал император, но Далай-ламой оказался кандидат, намеченный тибетцами. Всей церемонией руководил Панчен-лама VII, который и дал новому «перерожденцу» имя Цултим Гьяцо. Далай-лама X Цултим Гьяцо, слабый здоровьем, скончался в 1837 г. в возрасте 21 года. Два кандидата на роль Далай-ламы XI были привезены в Лхасу и подвергнуты испытаниям. Официальное избрание произошло в 1841 г. по жребию, с использованием золотой урны. Один из амбаней вынул билетик с именем перерожденца; им оказался уроженец Гартара из восточного Кама. Панчен-лама дал ему имя Кэдуб Гьяцо, и он был признан Далай-ламой XI [Shakabpa, 1967, р. 176]. В 1842г. во дворце Потала состоялась церемония его возведения на трон. В правление регента Цэмолин Джампэл Цултима была произведена перепись населения и учет производимой продукции в провинции Уй. Правительство Лхасы дважды направляло войска для приведения к покорности племен в Амдо около Кукунора и населения района Пово в Каме [ibid.]. Вернемся еще раз к процедуре избрания нового Далай-ламы. Через несколько месяцев или даже несколько лет после кончины его предшественника Кашаг и настоятели трех «великих монастырей» посылали группы монахов для нахождения нового перерожденца [Yа Наnhzang, 1994, р. 180,184]. Иногда прежний Далай-лама перед смертью давал указания — в каком районе, каком направлении от Лхасы, какой семье родится тот ребенок, которому суждено стать его перерожденцем. Он мог определить годы рождения отца и матери перерожденца, год рождения его самого, сказать, какие деревья растут около его дома, как выглядит сам дом, какой ручей или гора находятся около него и т.п. [Веll,1924, р. 51]. Иногда соответствующие указания давал государственный оракул в Лхасе Нёйчун-чойчжон. Когда монахи находили ребенка, семья и дом которого и сам он соответствовали определенным указаниям, они осматривали мальчика и «экзаменовали» его. Если он узнавал «свои» вещи: чётки, кольцо, чашу, части одежды своего предшественника, легко и правильно отвечал на вопросы о «своей» жизни в предшествующем перерождении, то становился «кандидатом» в Далай-ламы. В XIX в., когда в Лхасе несколько раз исполнялась церемония выбора посредством «жребия из золотой урны», таких кандидатов отбиралось несколько. Г.Ц. Цыбиков так описывает эту церемонию: «Избрание Далай-ламы до 1882 г., года выбора десятого перерожденца, основывалось на предсказаниях высших лам и определениях прорицателей, но при выборе десятого перерожденца впервые было применено на практике установленное при императоре Цяньлун (так в тексте. — Б.М.) метание жребия посредством так называемой „сэрбум" („золотая урна"). Оно состоит в том, что имена трех кандидатов, определенных прежним порядком, пишут на отдельных билетиках, которые затем кладутся в золотую урну. Эта урна сначала ставится перед большой статуей Чжово-Шакья-муни, и возле нее депутатами от монастырей совершаются богослужения о правильном определении перерожденца. Затем урна переносится в Поталу, во дворец Далай-ламы, и здесь перед дощечкой с именем императора, в присутствии высших правителей Тибета и депутации от главнейших монастырей маньчжурский амбань посредством двух палочек, заменяющих у китайцев вилки, вытаскивает один из билетиков. Чье имя написано на этом билетике, тот и возводится на далай-ламский престол. Избрание утверждается императорской грамотой...». Теперь приведем пример того, как находили будущего Далай-ламу традиционными тибетскими способами. Далай-лама XIII был найден и избран без использования церемонии «жребия из золотой урны». Вот что писал об этом С.Ч. Дас: «В 1875 году, через год после смерти Далай-ламы Тинле Гьяцо, регент и коллегия кардиналов обратились за советом к знаменитому оракулу Нейчун-чомчжону относительно нового появления Далай-ламы, и оракул объявил, что его воплощение может быть обнаружено только монахом самых строгих обетов. Для нахождения такого монаха снова потребовались сверхъестественные свойства оракула, и этим монахом оказался кэнпо (наставник. — Б.М.) школы Шарце монастыря Ганден, лама, известный своей святостью и глубокими познаниями. Кроме того, оракул заявил, что этот лама должен отправиться в Чойк'ор-чжи, так как новое воплощение необходимо искать где-нибудь вблизи Кон-по. К'аньпо отправился в указанную оракулом местность и просидел там около семи дней в глубоком созерцании; вдруг в ночь седьмого дня он имел видение, причем он услышал голос, который велел ему отправиться к Чойк'орскому озеру Му-ли-дин-ки цо. Пробудившись от сна, к'аньпо отправился к указанному озеру, где на кристальной поверхности воды увидел изображение воплощения великого ламы. Последний сидел на коленях своей матери, а отец нежил и ласкал младенца. Он видел также дом со всем его убранством. После этого видение исчезло, и к'аньпо тотчас отправился в Кон-по. По дороге он остановился в Таг-по, в доме одной уважаемой и богатой семьи, и здесь вдруг увидел ребенка и всех лиц, показавшихся ему в видении. Он немедленно известил об этом лхасское правительство; регент с высшими духовными лицами прибыли в Таг-по и взяли ребенка, которому тогда был всего один год, а родителей его поместили во дворец Ричжял вблизи Лхасы» [Дас, 1904, с. 208-209]. Молодого Далай-ламу воспитывали наставники-монахи. Ему давали, естественно, религиозное образование, и он получал «высшую ученую степень по богословию» [Цыбиков, 1981а, с. 22]. Когда Далай-лама достигал совершеннолетия, т.е. 18 лет [Дас, 1904, с. 228; Пржевальский, 1883, с. 271], регент был обязан в присутствии калонов, высших чиновников и лхасской знати передать ему печати для религиозных и светских дел. Но не все Далай-ламы достигали совершеннолетия. Другие, получив печати, находились у власти один-два года и потом внезапно умирали [Цыбиков, 1981а, с. 147-148; Yа Hanzhang, 1994, р. 172]. При несовершеннолетних далай-ламах реальная власть в Лхасе находилась в руках регентов, и за этот пост постоянно шла борьба различных группировок тибетской элиты. Гюк сохранил сведения об одном из эпизодов этой борьбы. Регент Джампэл Цултим пользовался поддержкой монахов монастыря Сэра. Он находился у власти с 1819 по 1844 г., принял титул деси и управлял единолично, мало считаясь с другими представителями лхасской элиты и даже с амбанями [Гюк и Габэ, 1866, с. 247, 249, 272-273]. Известно, в частности, о конфликтах регента с Панчен-ламой Тэнпэ Ньима (1781-1854) и с ламой Чанджа, хутухтой из монастыря Дэпун [Shakabpa, 1967, р. 180]. Что касается амбаней, то их корыстолюбие и отсутствие реальной власти позволяли сильному регенту с ними практически не считаться. В 1818 г. центральное правительство отозвало одного амбаня, в 1823 г. - сместило другого [Richardson, 1984, р. 71]. В 1844 г. в Лхасу прибыл новый амбань Ци Шань. Это был пожилой сановник, занимавший в прошлом самые высокие посты (наместник столичной провинции Чжили, канцлер, наместник провинций Гуандун и Гуанси) при цинском дворе и в администрации империи. В разворачивавшихся первых столкновениях с англичанами на юге Китая Ци Шань придерживался соглашательской политики; он не оказал помощи гарнизону форта Хумынь, защищавшего подступы к Гуанчжоу, в результате чего в феврале 1841 г. форт пал. По приказу императора Ци Шань был арестован и отправлен в кандалах в Пекин, все его имущество конфисковано. Однако обстоятельства изменились. В ходе войны с англичанами 1841-1842 гг. при пекинском дворе взяла верх капитулянтская группировка. В апреле 1843 г. Ци Шань получил назначение на пост командующего маньчжурскими войсками пров. Жэхэ, а в декабре 1843 г. был назначен амбанем в Лхасу [Новая история Китая, 1972]. С его приездом усилилась борьба внутри тибетской элиты. Не в интересах китайцев было оставлять у власти в Лхасе сильную личность на посту деси. Чтобы получить согласие на смещение деси (а оно затем было получено), Ци Шань направил в Пекин меморандум. В 28 пунктах он перечислял различные провинности регента и обрисовал порядок управления Тибетом, которого намеревался придерживаться. Ци Шань заявлял, что в решении тибетских дел императорский резидент (амбань) должен быть равен Далай-ламе и Панчен-ламе, а регент и правитель (деси) обязаны получать от него инструкции. Все контакты с иностранцами и военные дела должны находиться под контролем амбаня. Регент захватил и раздал своим родственникам и друзьям множество государственных имений. Большое имение, которое полагалось предоставить отцу малолетнего Далай-ламы, регент отдал своему приемному племяннику Сакья-хутухте. Наконец, Ци Шань требовал для амбаня права утверждать назначения всех светских чиновников в Тибете, начиная от 6-го ранга и выше (всего рангов было семь, седьмой — низший) [Yа Hanzhang, 1994, р. 398-407]. Как сообщает Гюк, Ци Шань, действуя совместно с Панчен-ламой и четырьмя калонами, арестовал деси. Под пыткой тот «сознался» в убийстве трех предшествующих Далай-лам. Арест деси вызвал восстание монахов монастыря Сэра. Восставшие вошли в Лхасу, убили одного калона и освободили деси, но не смогли найти Ци Шаня и других китайских чиновников и к вечеру вернулись в монастырь. На следующий день под угрозой штурма восставшие монахи сдались. Деси был вновь арестован и отправлен в Сычуань. С сентября 1844 и до мая 1845 г. власть в Лхасе осуществлял Панчен-лама VII. Затем новым регентом стал Еше Гьяцо Радэн, а в состав Кашага вошли калоны Пэлхун, Ванчук Гьялпо Шэтра, Чикан Чагдонпа и Таши Кансар. Калон Шэтра стал самой влиятельной фигурой в правительстве [Smith, 1996, р. 180-181]. После поражения цинского Китая в войне с Англией в 1840-1842 гг., а впоследствии в результате тайпинского восстания 1851-1864 гг. и новых поражений Цинов в столкновениях с европейскими державами влияние центрального правительства империи на дела в Тибете начало уменьшаться. В 1847 г. амбань Ци Шань передал решение военных и финансовых вопросов в руки местной тибетской администрации [ibid, р. 139,146].

ИСТОРИЯ ТИБЕТА С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО НАШИХ ДНЕЙ. Часть II. Тибет в XIX в.

Константин Мономах отличался тремя достоинствами - родовитостью, богатством и красотой не только внешней, но и душевной. Вдовец, вторым браком он был женат на племяннице Романа Аргира. Зоя симпатизиро...

Утрехтский Университет прикладных наук является одним из крупнейших ВУЗов Голландии. Университет финансируется государством. Здесь обучается около 37 000 студентов более чем из 100 стран мира. Утрехт ...

Легенда об английском короле Артуре и его Круглом столе известна многим. Но происходило ли все это в действительности? И где же находился таинственный остров Авалон - постоянное место жительства леген...

Еще статьи из:: Мировая история Полезная информация Тайны мира Бизнес идеи