«Новые христиане» приветствовали освобождение Португалии в 1640 г. от испанского владычества. Они надеялись, что с уходом Испании инквизиция если и не прекратит своей деятельности, то по крайней мере умерит свой пыл. Но их надежды не оправдались. Инквизитор-мор Франсиско де Каштру и Жоан де Васконшелос, член совета инквизиции, остались верными испанскому монарху. Когда Жоану IV (1640-1656) папский престол, выжидавший решения конфликта между Португалией и Испанией, чтобы определить свою позицию, отказал в назначении епископов в Португалии, а Сорбоннский университет высказался за право короля назначать епископов без предварительного на то согласия папы, совет инквизиции осудил это мнение парижских теологов как еретическое. Избавившись от «опеки» испанцев, португальцы не смогли освободиться от испанского детища - иезуитского ордена, этой мины замедленного действия, оставленной им в наследие родиной Игнатия Лойолы. Орден приобрел в Португалии огромную силу, он превратил страну, по ходячему тогда выражению, в «Парагвай Европы» (Парагвай - вотчина иезуитов в Испанской Америке, где они поработили индейцев-гуарани). Инквизиция находилась под контролем иезуитов, и они продолжали жаждать крови, а также денег традиционных «еретиков» - «новых христиан». Правда, среди иезуитов были и исключения. Иезуит Антониу Визира (1618-1697), советник короля Жоана IV, убеждал своего повелителя прекратить преследования «новых христиан» и использовать их для укрепления португальской экономики. В 1646 г. в своей записке на имя короля «В поддержку людей из народа и об изменении поведения св. трибунала и налогового ведомства» (Vieira A. A favor da "gente da nasao" sobre a mudanca dos esti-los do Santo Oficio e do fisco, 1646). Виэйра писал, что Португалия для борьбы с Испанией в интересах своей независимости нуждается в деньгах, а «деньги эти можно с успехом добыть как в Португалии, так и в других местах, только развивая торговлю, для торговли же нет более способных людей, чем те, кто обладает капиталами и проявляет трудолюбие, то есть «новые христиане». В другой докладной записке - «Предложение, сделанное королю дону Жоану IV, в котором живописалось ему несчастное состояние королевства и необходимость привлечь на свою сторону иудейских купцов, кочующих по разным странам Европы» (Vieira A. Proposta feita a el rei D. Joao IV em que se representava о miseravel estado do Reino e a necessidade que tinha de admitir os judeus mereadores que andavam por diversas partes de Europa), тот же Виэйра Доказывал королю, какие огромные выгоды получит Португалия, если договорится о совместных действиях с иудейскими купцами португальского происхождения, проживающими за рубежом и располагающими большими капиталами и разветвленными торговыми связями. Жоан IV был не прочь последовать советам Виэйры, тем более, что «новые христиане», обосновавшиеся во Франции, Нидерландах, Англии, понимая, что уния с Испанией чревата для их португальских соотечественников террором инквизиции, дружно выступали в поддержку независимости Португалии. Именно поэтому португальская инквизиция, мечтавшая о повторном воссоединении с испанской, настаивала на продолжении преследований «новых христиан». Когда в 1647 г. Жоан IV пытался, пользуясь услугами «нового христианина» Дуарте да Силвы, купить у Нидерландов несколько военных кораблей, необходимых для защиты Португалии от Испании, инквизиция не преминула бросить в тюрьму Силву и тем самым провалить эту сделку. Силва содержался в застенках инквизиции, а затем был выслан в Бразилию. Инквизиция расправилась и с другим доверенным короля - Мануэлем Фернандесом Вила-Реалем, тоже «новым христианином», через которого Жоан IV поддерживал связь с кардиналом Ришелье, выступавшим за независимость Португалии. 
Инквизиция арестовала Вила-Реала и, невзирая на протесты короля, бросила его в костер. 
Королевская казна продолжала остро нуждаться в деньгах, когда в 1649 г. «новые христиане» предложили королю построить на 1250 тыс. крусадо 36 военных кораблей (галеонов) для защиты торгового флота Португалии, курсировавшего между Лиссабоном и Бразилией, взамен за отмену конфискации их имущества. Король согласился на эту сделку и специальным декретом запретил инквизиции конфисковывать у португальцев или иностранцев, обвиненных в ереси и иудаизме или осужденных за них, какую-либо собственность. Инквизиция отказалась подчиниться и апеллировала в Рим. Папа римский, все еще угодничавший перед Испанией и не признававший за короля Жоана IV, двумя решениями (бреве) в 1650 г. отменил постановление португальского монарха, который вынужден был подчиниться, опасаясь дальнейших осложнений с папским престолом. Впрочем, это ему не помешало прикарманить 1250 эскудо. «Новые христиане» еще раз были обобраны и жестоко обмануты португальской короной. Правда, инквизиция не простила королю столь великой «жертвы», она продолжала слать в Рим доносы, обвиняя его в потворстве иудействующим с таким успехом, что папа отлучил Жоана IV и всех тех, кто способствовал изданию королевского декрета 1649 г., от церкви. После смерти Жоана IV в 1657 г. инквизиция вновь обрела полную власть и возобновила преследования «новых христиан», а заодно и всех тех, кто до этого выступал в их защиту. 
В 1663 г. был арестован по обвинению в потворстве иудействующим иезуит Антониу Виэйра, которому с большим трудом удалось вырваться четыре года спустя из застенков инквизиции и бежать в Рим, где он продолжал при поддержке португальского регента дона Педру II настаивать перед папским престолом на ограничении прав португальского «священного» судилища. «Новые христиане» щедро снабжали Виэйру деньгами, и ему наконец в 1674 г. удалось добиться от папского престола распоряжения, запрещавшего португальской инквизиции впредь устраивать аутодафе, судить и осуждать кого-либо и повелевавшего впредь направлять в Рим все дела по обвинению в ереси. По существу это распоряжение папы римского означало прекращение деятельности инквизиции в Португалии. Однако к тому времени инквизиторам удалось договориться с регентом Педру II, которому они обещали поддержку в получении короны. Регент отказался подчиниться папскому приказу и запретил его обнародование в Португалии. Конфликт длился до 1681 г., когда папский престол отменил свое прежнее решение и вновь разрешил деятельность «священного» судилища. Португальская инквизиция отпраздновала свою победу грандиозными аутодафе в Лиссабоне, Коимбре и Эворе. 
В первой половине XVIII в. среди «клиентов» инквизиции можно встретить также и различного рода умалишенных монахов, и священников, «запродавших свои души дьяволу». В 1725 г. в Лиссабоне инквизиция сожгла священника Мануэля Лопеша де Карвалью, провозгласившего себя возрожденным Христом и призывавшего казнить инквизиторов. В 1740 г. была сожжена монахиня Тереза за «преступную связь с дьяволом». В 1741 г. на костре погиб священник Антониу Эбрэ Лурейру, выдававший себя за мессию. В 1741 г. огонь поглотил священника Педру де Ратес Энеким, утверждавшего, что он побывал в раю, жители которого «говорили по-португальски». В 1748 г. взошла на костер монахиня Мария Тереза Инация, также вступившая в «преступную связь с дьяволом». В 1748 г. инквизиция судила за «сожительство с дьяволом» монахиню Марию ду Розариу, которая, находясь под следствием, призналась, что прижила от дьявола семь детей - щенков, котят и монстров. Такого рода процессы занимали видное место в деятельности инквизиции, в особенности в XVIII в. Все эти «упорствующие еретики» были явно психически ненормальными людьми или жертвами религиозного экстаза, что одно и то же. Доказательством тому служит именно их «упорство»: никто из них, несмотря на пытки, не отрекся от своих бредовых утверждений, а «упорствующих» инквизиция, как известно, не щадила... 
Казалось, нет такой силы, которая могла бы обуздать португальскую инквизицию, и террор ее будет продолжаться вечно. Народ привык к кострам, свыкся с мыслью, что все его беды происходят от козней еретиков и их покровителя - дьявола. Власть имущие находились в духовном плену иезуитского ордена, и только очень прозорливые люди из их среды могли по некоторым смелым голосам, раздававшимся во Франции и требовавшим «раздавить гадину», предвидеть приближающуюся гибель не только инквизиции, но и всего связанного с нею старого порядка. 
Как это ни парадоксально, а история любит такого рода парадоксы, первый серьезный удар инквизиция получила от человека, который в молодости подвизался в роли ее «родственника» и был поэтому прекрасно осведомлен о всех ее секретах. Звали его Себастьяном Жозе Карвалью-и-Мелу (1699-1782). В историю он вошел под именем маркиза де Помбала. В 1739-1745 гг. он служил секретарем португальского посольства в Лондоне и Вене, где стал сторонником просвещенного абсолютизма, противником иезуитов. В 1750 г. со вступлением на престол короля Жозе I Помбал был назначен первым министром и оставался на этом посту вплоть до смерти короля в 1777 г. Помбал проявил себя как талантливый и смелый реформатор. Он ограничил власть церковников, поставил деятельность инквизиции под контроль правительства, всемерно способствовал развитию промышленности, осуществил реформу просвещения, помогал развитию наук. В 1755 г. Лиссабон был разрушен сильным землетрясением. Церковники, как обычно, использовали это стихийное бедствие в своих интересах. Они стали уверять верующих, что землетрясение - кара господня за действия безбожного первого министра. В 1758 г. состоялось покушение на короля. В 1760 г. Помбал разорвал отношения с папским престолом, арестовал и предал суду наиболее активного противника своего правительства иезуита Габриэла Малагриду. 
Малагрида был итальянец, давно уже обосновавшийся в Португалии, где он превратился в наперсника аристократических семей, интересы которых всегда защищал, фанатично нападая на все прогрессивное и передовое своего времени. Он принадлежал к худшему типу «энтузиастов»-реакционеров, по выражению английского биографа Помбала прошлого столетия Джона Смита (Smith J. Memoirs of the Marquis of Pombal. London, v. 2, 1843, p. 16). 
Малагрида стал главным противником реформ Помбала, он использовал землетрясение для яростных нападок на премьер-министра. В 1756 г. иезуит опубликовал памфлет «Мнение о подлинных причинах землетрясения» (Ynizo da verdadeira causa do terremoto), в котором писал: «Знай, о Лиссабон, что разрушителями наших домов, дворцов, церквей и монастырей, причиной смерти стольких людей и огня, пожравшего столько ценностей,- твои отвратительные грехи, а не кометы, звезды, пар, газы и тому подобные естественные явления» (Цит. по: Kendrick T. D. The Lisbon earthquake. London, 1956, p. 89). Малагрида призывал не отстраивать столицу, а замаливать грехи. Все это делалось вопреки решению правительства, запрещавшего объяснять землетрясение сверхъестественными причинами. К тому же Малагрида в аристократических домах призывал к свержению правительства. Об этом же иносказательно он писал в другом своем памфлете: «Трактат о жизни и правлении Антихриста», подразумевая под последним Помбала. 
Помбал приказал инквизиции судить Малагриду. Он прогнал инквизитора-мора Жозэ, незаконного сына короля, назначив на его место своего брата Паолу де Кбрвалью. Между тем Малагрида в инквизиционной тюрьме продолжал предавать проклятьям Помбала и попутно писать весьма любопытное сочинение о «Героической и чудесной жизни славной святой Анны, матери святой непорочной девы Марии, продиктованной самой святой, при содействии, помощи и с согласия всемогущего суверена, ее святейшего сына» (т. е. Иисуса Христа), главный тезис которого заключался в том, что Анна стала святой, еще находясь в «утробе» своей матери. Инквизитор-мор поспешил воспользоваться столь очевидным еретическим утверждением и обвинил Малагриду в вероотступничестве. 
В сентябре 1761 г. инквизиция вынесла приговор по делу Малагриды, в котором было сказано: «Отец Габриэл Малагрида был признан виновным в преступлении ереси, он утверждал, мыслил, писал и защищал положения и учения, противоречащие подлинным догмам и доктрине, предлагаемой и проповедуемой святой церковью. Являясь еретиком и врагом католической веры, он впал вследствие данного приговора в великое отлучение и другие установленные наказания, согласно закону против подобных преступников; инквизиторы таким образом приказывают, чтобы этот еретик и автор новых ересей, признанный виновным во лжи и двуличии, отстаивающий неоднократно и упорно свои ошибки, был лишен монашеского сана и прочих званий и, согласно правилам и формам святых канонов, передан, одетый в позорящий балахон (санбенито), светской власти. Инквизиторы страстно умоляют ее, чтобы к указанному преступнику были проявлены доброта и благожелательность и чтобы он не был казнен или не была пролита его кровь» (Smith J. Memoirs of the Marquis of Pombal, v. 2, p. 13-14). 
Разумеется, этот приговор был комедией, разыгранной согласно лучшим образцам инквизиционного судопроизводства, с той только разницей, что он был обращен против одного из самых ярых сторонников той же самой инквизиции. 
21 сентября 1761 г. на площади Россиу 73-летний Малагрида был гарротирован, а потом сожжен. 
Помбал использовал казнь Малагриды для широкой пропаганды своей политики за рубежом путем публикации памфлетов, брошюр и книг на французском и английском языках, в которых разоблачалась обскурантистская деятельность церковников в Португалии. 
В 1768 г. Помбал приказал уничтожить все списки «новых христиан», на основе которых инквизиция фабриковала свои процессы. В 1771 г. были запрещены аутодафе, а несколькими годами позже инквизиция лишилась права цензуры и были отменены сертификаты «чистоты крови», запрещено употребление терминов «новые христиане» и «люди из народа». «Новые христиане» были полностью уравнены в правах с остальными португальцами. В 1774 г. было запрещено «священному» трибуналу применять пытку. 
Согласно новому регламенту, инквизиция объявлялась независимой от папского престола. В процессуальном отношении впредь она должна была следовать практике светских судов. Подсудимые получили право на защиту, имена свидетелей обвинения теперь подлежали огласке. 
Таким образом, хотя Помбал и не решился формально упразднить инквизицию, он своими реформами фактически свел ее деятельность на нет. Одним из последствий ре­форм Помбала было окончательное решение иудейской проблемы в Португалии. Уравнение в правах «новых христиан» и прекращение их преследования позволило им полностью ассимилироваться с остальной частью населения, к чему они, собственно говоря, и стремились на протяжении нескольких столетий и чему искусственно препятствовал террор инквизиции. Процесс ассимиляции произошел столь быстро, что несколько десятилетий спустя после реформ Помбала в Португалии исчезли всякие следы «новых христиан». 
Власть Помбала кончилась со смертью короля Жозэ I в 1777 г. и с восшествием на престол его умалишенной дочери Марии, вернувшей католической церкви ее прежние привилегии. 
Мария уволила Помбала в отставку, он был арестован, обвинен в злоупотреблении властью и приговорен к смерти. Однако реакция не решилась казнить великого реформатора. Смертный приговор был заменен ему пожизненным заключением. В 1782 г. Помбал умер. 
После свержения Помбала и триумфа реакции инквизиция вновь ожила. Но теперь она преследовала уже не «новых христиан», а сторонников французских энциклопедистов. В 1778 г. инквизиция расправилась с Жозэ Анастасиу да Кунья, поэтом, профессором математики в Коимбрском университете, усмотрев в его пантеистических стихотворениях ересь. Его держали в заключении семь лет, и только раскаяние и примирение с церковью спасло ученого от более жестокого наказания. Ученый умер вскоре после освобождения из заключения. 
Жертвами инквизиции стали писатель Франсиско Мельо Франку, поэты Антониу Диниш и Мануэл Мария Барбоза де Бокаже. Последний за свои «подрывные и безбожные» сочинения дважды подвергался репрессиям инквизиции- в 1797 и 1803 гг. Поэт и филолог священник Франсиско-Мануэл де Нашименту, спасаясь от преследований инквизиции, бежал в 1785 г. за границу. В 1792 г. он вернулся на родину, но инквизиция продолжала угрожать ему расправой, и он вскоре вновь вынужден был покинуть Португалию. 
Террор «священного» трибунала продолжался вплоть до 1808 г., когда французские войска под командованием генерала Жюно оккулировали Португалию. Король Жоан VI со своим двором бежал в Бразилию, оставив на произвол судьбы оккупированную французами страну. Стремясь заручиться поддержкой передовых людей Португалии, французы отменили инквизицию. 
После поражения Наполеона она была вновь восстановлена, но ненадолго. В 1821 г. временное правительство, возникшее в результате либеральной революции, навсегда упразднило португальскую инквизицию. Так закончилась в Португалии деятельность этого преступного учреждения, продолжавшаяся около 300 лет. 
Историки инквизиции обычно пытаются подвести итог ее деятельности, сосчитав количество загубленных ею жизней. 
Английская исследовательница Мэри Брирли приводит следующие частичные данные только по лиссабонскому трибуналу инквизиции: с 1536 по 1821 г. в столице Португалии было сожжено живьем 355 мужчин и 221 женщина, подвергнуто пыткам 6005 мужчин и 4910 женщин, умерло в тюрьме инквизиции 706 мужчин и 546 женщин. Итого - 12 743 человека, из них 5 727 женщин (Brearley M. Hugo Gorgeny, Prisoner of the Lisbon Inquisition, p. 12). Да, португальская инквизиция не представляла исключения из общего правила.

С тех пор как ассирийцы в VIII столетии до н.э. изгнали десять еврейских племен с их земли, дальнейшая судьба этих людей неизвестна. Куда они направились? Что случилось с изгнанниками потом? Историки ...

Развитие рынка жилья, активное строительство, являются причинами быстрого оборота помещений. В связи с этим, за несколько лет, появилось большое количество фирм и частных лиц, оказывающих услуги по пр...

Чего только не приписывают финикийцам - древним жителям Ливана и Палестины! И создание первого в истории человечества алфавита, и изобретение пурпурной краски, а некоторые даже называют их первыми куп...

Еще статьи из:: Тайны мира Бизнес идеи Мировая история