Горькие плоды недальновидной политики Ксеркса в Египте вскоре пришлось вкусить его сыну Артаксерксу Т. Источником неприятностей был Инар, сын бывшего фараона и ливийки, своевременно посетивший в 460 г. до н. э. Перикла в Афинах в поисках помощи против их общего врага. Греки не нажили капитала на своей стремительной победе при Эвримедоне. Флот Делосского союза был в силах контролировать Левант и при Кимоне мог даже попытаться отвоевать Кипр, но Коринф и Эгина увлеклись собственной войной, и бывшие союзники континентальной Греции оказались, таким образом, разобщены. Но теперь афинская армия погрузилась на корабли, отправилась в Египет, убила ахеменидско-го сатрапа и захватила Мемфис. Если бы этой экспедиции удалось установить независимость Египта, Персия получила бы сокрушительный удар, но все закончилось для Афин полным провалом, и греки обратили свои помыслы на поиски мира. Договариваться об условиях направили в Сузы делегацию во главе с Каллием, способнейшим афинским дипломатом. Персия признавала верховенство Афин над ионийскими государствами в Делосском союзе и готовилась предоставить автономию тем из них, которые оставались в вассальной зависимости от великого царя. Ни одно персидское судно не должно было появляться в Эгейском море и в Пропонтиде, и никакие войска сатрапов не должны были приближаться на 50 миль к частям побережья Малой Азии, контролируемым Афинами. Со своей стороны Афины оставляли Кипр, прекращали вмешиваться в дела Египта и, вероятно, соглашались на демилитаризацию Ионии. Артаксеркс воспользовался абсолютной свободой действий, чтобы усилить позицию Египта при новом сатрапе Арсаме. Мегабиз дал Инару и другим вождям египетского мятежа гарантию безопасности при дворе в Сузах, но Артаксеркс, как говорят, по подстрекательству царицы-матери Аместриды нарушил слово и убил их. Сцена казни изображена на ахеме-нидской цилиндрической печати (рис. 49). Почти наверняка именно это вероломство побудило Мегаби-за организовать мятеж в Сирии, поскольку он предстает перед нами как человек необыкновенно способный и честный. Это событие подчеркивает главную слабость ахеменидского правления — влияние на государственные дела женщин из царского рода, которым время от времени удавалось отстранять самых способных военачальников. Условия, установленные «миром Каллия» для ионийских поселений, едва ли могли соблюдаться долгое время. При архонте Перикле Афины проводили дружескую к Персии политику, и Зопир, сын Мегабиза, чье имя хранилось афинянами с благодарностью за его мягкость к пленным греческим военачальникам в Египте, был хорошо принят в Афинах в 445 г. Там он повстречал «отца истории» Геродота, готового, несомненно, дополнить воспоминания о собственных недавних путешествиях в Азию некоторыми «официальными» рассказами из ахеменидской истории. Скоро открытая война между ионийцами и Писсутнесом, сатрапом Сард, снова добившимся силой вассальной зависимости многих афинских государств, показала, что этот мир был не чем иным, как прекращением огня, и дела могли снова обостриться, если бы в 431 г. между Афинами и Спартой не разразилась Пелопоннесская война, потребовавшая всей энергии двух основных греческих государств. В первом раунде Персия не вмешивалась. Активность Артаксеркса I начала убывать. Он умер в 425 г., в один день со своей женой Дамаспией. Его сын Ксеркс II правил всего лишь сорок дней, затем был убит единокровным братом Секиданием, сыном Артаксеркса от наложницы-вавилонянки. Едва убийца захватил трон, как Ох, третий сын Артаксеркса, также от вавилонской наложницы, поднял мятеж в Вавилоне, где стал сатрапом еще при Артаксерксе I. Мятеж поддержала Гиркания, прежняя сатрапия Оха, и Арсам в Египте. В 423 г. Ох был объявлен царем Вавилона и назвался Дарием (II). Первым его действием стала очистка дворца: Секиданий и все причастные к убийству Ксеркса были преданы смерти. В ходе первой фазы Пелопоннесской войны персы были не в состоянии воспользоваться греческим расколом. К ненадежности обстановки внутри Персии следует добавить неподатливую позицию сатрапа Писсутнеса в Сардах. Во вторую фазу войны (после «мира Никия», 421—414 гг.) Спарта не могла себе позволить упустить возможность, предоставленную обязательствами афинских союзников в Малой Азии. Чтобы заставить Писсутнеса подчиниться, Персия направила Тиссаферна, способного и коварного политика, сделав настоящий подарок Спарте и оказав содействие в ее интригах. Деньги Тиссаферна быстро лишили Писсутнеса помощи греческих наемников, от которой зависела его агрессивность, и скоро сам он был захвачен и казнен как мятежник. Заняв с помощью Афин карийское побережье, Аморг, сын Писсутнеса, предоставил великому царю необходимый повод для формального вступления в войну на стороне Спарты. Аморг был разбит, и его войска перешли на службу к Тиссаферну. Поодиночке многие члены Делосского союза на материке приняли персидские гарнизоны и направили царю дань. Фар-набаз, сатрап Даскилея, и Тиссаферн, занявший пост верховного военного правителя, совместными усилиями привели всех греков Малой Азии под правление персов. Таким образом, Пелопоннесскую войну за Спарту косвенно выиграла Персия. Как часто бывало в персидской истории, неприятности в Египте свели достигнутые успехи на нет. Кипр также находился в двусмысленном положении, поскольку местный финикийский правитель, получив в 411 г. контроль над финикийскими колониями в Китии и Идалии, не подчинялся Персии и проводил проафинскую политику. Финикия сама проявляла о нем беспокойство. Волнения в Египте начались в следующем году с мятежа Видарнага, главнокомандующего в Ливии. Он воспользовался отсутствием сатрапа Арсама, отправившегося по служебным делам в Сузы. Причины и ход мятежа нам неизвестны, не считая того, что в 405 г. к нему присоединился Амиртей, второй египетский претендент с этим именем, получивший власть в дельте и долине Нила. Но благодаря случайно сохранившимся документам события тех лет внезапно раскрылись, поскольку два набора арамейских папирусов того времени высветили ценную дополнительную информацию. Ни одна группа документов из персидской эпохи не вызывала такого широкого интереса, как арамейские письма из колонии изгнанных евреев в Элефан-тине (Джебе) на Ниле, находящейся в 800 километрах к югу от Каира. Естественно, для занимающихся Библией ученых вклад этих документов особенно велик, но они ценны также тем, что проливают свет на персидское правление в Египте. Элефантина (названная так из-за торговли слоновой костью) была сторожевой заставой, островом посреди Нила на границе с Эфиопией, до которого Камбис не осмелился добраться. Евреи из этой колонии или, по крайней мере, некоторые из них принадлежали дегелю, или отряду, названному в честь персидского или вавилонского военачальника. Кроме них, там жили вдовы и семьи приданного личного состава, получая продовольственный паек от правительства и занимая предоставленные казармы. Хотя еврейская колония казалась довольной своей военной ролью и, бесспорно, вознаграждениями от торговли, которые она им обеспечивала, у них возник серьезный конфликт с местными жрецами храма бога-барана Хнума, построенного на острове задолго до приезда поселенцев. Евреи имели собственный храм и жертвенный алтарь Яху (Яхве), «Бога небесного» по книгам Ездры и Неемии, единственный известный нам за пределами Иерусалима. В письмах на папирусе рассказывается, как жрецы Хнума разрушили этот храм во время мятежа 410 г. и как евреи пытались добиться его восстановления, посылая письма высоким персидским властям в Египет и Палестину, в том числе Багохи, персидскому правителю Иудеи, преемнику Неемии. Среди этих документов, кроме деловых писем, разрешений на брак и рукописей рабов, был и полный перевод на арамейский язык бехистунскои надписи Дария. Поскольку в то время Арсам отсутствовал, евреи адресовали свои письма Багохи в Иерусалим и сыновьям Санбаллата, правителя Израиля и Самарии. Они жаловались, что Иоханан, верховный жрец Иерусалима, не отвечал на их письма, но в конечном счете контакт был установлен с самим Арса-мом, и петиция была направлена ему. В сохранившейся копии жрецы Элефантины в качестве особого условия оговаривали, что в храме не будут приносить в жертву животных, только еду и питье. Беспокоились ли жрецы задеть чувствительность зоро-астрийца Арсама, напомнив ему, что они загрязняют огонь, сжигая части тел животных? Более вероятно, что они стремились успокоить евреев у себя на родине, поскольку после очищения и мер по централизации еврейского религиозного закона, осуществленных Ездрой и Неемией, он не мирился с неортодоксальными взглядами, допускающими возможность воспользоваться каким бы то ни было местом за пределами Иерусалима для сожжения подношений Яхве. Дальнейшим отражением централизации закона евреев при персидском режиме и понимания Арсамом еврейских дел служит его письмо, написанное до разрушения храма Элефантины, в котором он приказывает колонистам праздновать Пасху согласно законам Пятикнижия. В этих папирусах, таким образом, не только подтверждается отсутствие Арсама и факт непослушания, но в папирусе 35-м упоминается о вступлении во власть Амир-тея, названного там царем. В опубликованном позднее наборе арамейских папирусов из Элефантины, находящемся теперь в Бруклинском музее, история колонии продолжена чуть дальше. Там показано, что в некоторой форме роль персов сохранялась в Египте в правление Артаксеркса И до конца 402 г. до н. э., или до зимы, предшествующей мятежу Кира Младшего. Кажется вероятным, что Египет избавился от персидского владычества лишь с началом мятежа Кира, поскольку папирусы из Бруклина показывают, что Элефантина все еще зависела от Артаксеркса II в зиму, предшествующую «анабасис» 401 г. до н. э. Для истории колонии Элефантины более важно деловое письмо от Шевы-бар-Заха-рии, посланное откуда-то из Египта к его помощнику Ислаху в Элефантину. В этом письме он ссылается на пленение царя Амиртея и вступление на престол Не-ферита I (398 г.?), основателя XXIX династии в Мемфисе. При Амиртее к поселению иудеев относились хорошо, но XXIX династия была предана богу-барану Хнуму, чей храм в Элефантине являлся источником постоянного раздражения верующих в Яхве. Прежде они безуспешно пытались от него избавиться. Теперь же известия о возвышении новой династии прозвучали для них похоронным звоном, и больше мы о них ничего не слышали. Интерес Арсама к Египту не исчерпывался одной политикой, а был глубже: он поместил сюда значительные суммы денег. По курьезной случайности кое-что из его деловой переписки обнаружилось в Египте в запечатанной кожаной дипломатической сумке и приобретено в 1944 г. Бодлейской библиотекой Оксфорда. Сумка содержит 12 полных писем и фрагментов, написанных на официальном арамейском языке на полосах кожаного пергамента, в том числе письма от Аршамы (Арсама) Нетихуру, египетскому чиновнику, ответственному за контроль над обширными личными владениями Арсама в Нижнем Египте. Речь в них идет о земных вопросах: о сборе доходов, о передаче доходов отца его сыну, заменившего его в должности, приказы предстать перед сатрапом, освободить незаконно захваченных солдат. Одно из писем служит паспортом для Нетихура. На основании содержания этих писем следует считать, что написаны они Арсамом главным образом во время его отсутствия в Египте в 411—410 гг. до н. э. В одном говорится о его возвращении, в другом — о затруднениях «во время нашего отсутствия». Добавим к этому утверждение одного из элефантинских папирусов, что местный отряд египетских войск взбунтовался «в четырнадцатый год царя Дария, когда наш господин Аршама уехал к царю», и мы получим замечательное свидетельство о египетском мятеже 410 г. Сложные маневры, проводимые Тиссаферном и спартанцами в продолжение греческой войны на Эгейском море, скоро прекратила менее публичными интригами царица Парисата. При вступлении Дария на престол его старший сын Арсам был официально объявлен наследником. Парисата его ненавидела и пустила в ход все свое влияние для продвижения второго ее сына Кира, младшего из братьев. В 407 г., когда Киру едва исполнилось шестнадцать лет, ей удалось отстранить Тиссаферна от верховного командования в Малой Азии. Она считала, что, поскольку основная масса персидской армии находилась на западе, тот, кто ею командует, легко может сделать себя царем. Кир уже вел себя в Малой Азии с царской расточительностью. Отбросив хитрую тактику Тиссаферна, который продолжительное время не только помогал спартанцам, но и использовал их, Кир открыто стремился быть им полезен. Финансы, которыми он их обеспечивал, помогли спартанцам выиграть битву при Эгоспотами и тем самым отрезали Афины от поставок зерна через Черное море. В 404 г. голод в Афинах вынудил их пойти на капитуляцию. Сам Дарий слабо интересовался этими событиями. В том же году взбунтовалась Мидия, и Кира призвали присоединиться к войскам на родине. В ходе этой кампании Дарий заболел, его отвезли в Вавилон, где он и скончался. Несмотря на планы матери, царем провозгласили Арсама, принявшего имя Артаксеркса II (404—359) и получившего от греков прозвище Мнемон, или «все помнящий». Этот безвольный человек попадал под влияние то Парисаты, то такой же вредной своей жены Статиры. И если верить мемуарам его врача-грека Ктесия, то домашние интриги едва ли позволяли ему поскучать. Очевидно, что Киру нужно было бороться за трон при помощи оружия. Тиссаферна, низведенного до управления Карией, и Фарнабаза он склонил на свою сторону и в результате контролировал всю военную мощь Малой Азии. Кроме того, в избытке было греческих наемников, освободившихся после завершения Пелопоннесской войны. В их число входил и афинянин Ксенофонт. К Киру присоединился Сиенесий, царь Киликии, и вся военная машина собралась вместе под предлогом нападения на крошечную Писидию. В 401 г. они подошли к Вавилону на расстояние 60 миль и там, в Кунаксе, встретили армию Артаксеркса и Аброкома, сатрапа Сирии. Мятежники были разбиты, а Кир погиб, когда лично пытался атаковать брата. Конец этой истории рассказан Ксе-нофонтом в его отчете о том, как десять тысяч беспомощных греков пробивались обратно из центра Месопотамии к морю у Трапезунда. Мятеж Кира стал сильнейшим ударом, который когда-либо испытывала линия Ахеменидов. Он не только продемонстрировал ее вырождение и соперничество внутри клана, но после него международные дела Персии стали постоянно ухудшаться. Мятежник Кир был значительной и энергичной личностью по сравнению со своим братом Артаксерксом. Несмотря на молодость, он имел опыт в большинстве необходимых для Персии сфер деятельности на западе, и присоединение к его делу Фарнабаза, а поначалу и Тиссаферна, характеризует его с лучшей стороны. Выиграй Кир в этой авантюре, он мог бы положить конец старому ахеменидскому шаблону восточного правителя и сделать империю лучше соответствующей реалиям времени. Греция была не просто политическим врагом, но и единственным крупнейшим культурным фактором в Персидской империи. В первой половине IV в. эллинизм не только овладел Малой Азией, где сатрапы все больше и больше перенимали греческие одежду и манеры, а греческий язык наряду с исконными лидийским и ликийским языками получил широкое распространение, но и заметно вовлек Египет, Кипр и Финикию в сферу греческой мысли. Все последующие превратности судьбы ахеменидского государства так и не привели великих царей к полному пониманию ключевого положения Малой Азии. Неблагодарность Спарты, поддержавшей не великих царей, а Кира, подчеркивает, что она понимала: имея дело с Малой Азией, в действительности она вовсе не имеет дела с Персией. Только Тиссаферн хорошо знал ситуацию на западе, но он, после поражения от паря Спарты Агесилая, пал жертвой кампании по уничтожению соперников, развернутой Парисатой. Почти все правление Артаксеркса II Персия вела истощавшую ее войну против кадусейских племен, вспыхнувшую еще при его отце. У него не было времени на Малую Азию, и с удалением Тиссаферна политическое превосходство, которое раньше Персии постоянно удавалось поддерживать, стало таять. Когда в 358 г. Артаксеркс умер, внешняя империя почти разрушилась. Потрясающая энергия его сына и преемника Артаксеркса III (Оха, 358—338), которого мы искренне можем объявить последним из великих властелинов древнего Ближнего Востока и последним влиятельным Ахеменидом, добилась последнего возрождения. Поставив цель воссоединить империю, он начал с Сирии и Финикии, чья неуправляемость поддерживалась по-прежнему независимым Египтом. Защищая режим Нехтхархаби в Египте, египтяне и греки дрались бок о бок, и лишь в 343 г. Египет удалось вернуть к статусу сатрапии и жестоко его наказать. Над сатрапами и независимыми князьками Малой Азии Артаксеркс III также в конце концов установил контроль, но тут возвышение Македонского царства ввело в игру третью сторону, которая военной мощью и дипломатическим искусством не уступала грекам и персам. Достижения Артаксеркса III были обусловлены не историческими преимуществами, а его беспринципным и бескомпромиссным характером. Он побеждал в войнах, и когда евнух Багай его отравил, это стало сигналом смерти для ахеменидской империи. В то время как Багай играл в создателя царей, возводя Арса, сына Оха, на трон, царь Филипп Македонский, положивший в 338 г. в битве при Херонее конец греческой независимости и объединивший греческие государства за собой под лидерством Коринфа, готовился напасть на Персию. В 336 г. армия численностью в 9000 человек под командованием маршалов Ат-тала и Пармениона двинулась в Малую Азию, чтобы освободить грекоговорящие государства. Для Египта это стало сигналом к мятежу. Быстрое ухудшение отношений между Багаем и Арсом завершилось убийством Арса и его семьи. Багай предложил трон Дарию, внучатому племяннику Артаксеркса I, единственному имеющему право на царство потомку дома Ахемени-дов, которому удалось избежать массовой резни, устроенной Багаем и Артаксерксом III. Дарий III (Кодоманн, 336—330) стал последним Ахеменидом. Искра от семейного очага наградила его личной смелостью. Ему не составило труда заставить покориться Египет, но вина его в том, что он пренебрег македонской угрозой. В год его вступления на престол Филипп был убит, и македонский трон занял его энергичный двадцатилетний сын Александр. Войска западных владений Персии были рассеяны Александром на реке Гранике летом 334 г. На следующий год Дарий двинулся на запад с внутренней армией, но был разбит Александром при Иссе и бежал, оставив семью, попавшую в плен. Пока Александр покорял Египет, Дарий собирал вторую армию. В октябре 331 г. на Эрбильской равнине, прямо напротив Ниневии, чьи руины стояли как памятник первой великой победе ахеменидской линии при Кире I, армия Ахеменидов в великолепии облачений многих составляющих ее наций в последний раз выстроилась в боевой порядок. В битве при Гавгамелах ее почти полностью уничтожили. Но Гавгамелы еще не были концом. Сам Дарий бежал к Каспийскому морю лишь для того, чтобы через несколько дней пасть от руки родственника по имени Бесс, захватившего трон и назвавшегося Артаксерксом. Его перспективы казались неплохими: Восточный Иран являлся оплотом персов и поставлял воинов для ядра персидской армии; это была основная территория, относительно мирная и не потревоженная сильными националистическими движениями. Но он не смог торжествовать над Александром, и в 327 г. Артаксеркс IV (Бесс) сдался победителю. Или по пьяной прихоти, или в качестве акта холодной мести за сожжение персами афинского Акрополя Александр сжег дворец в Персеполе. По иронии судьбы пламя пожара сохранило его для будущих поколений: массивное дерево, земля и черепичная крыша обрушились, сформировав защитный покров для ступеней и скульптур, сохранив глиняные таблички сокровищницы. Время обошлось бы с ними более беспощадно, чем ярость завоевателя. Хотя административную структуру сатрапий новый режим сохранил, центры жизни и культуры Лхеменидов умерли быстро. При разделе империи, последовавшей после смерти Александра в 323 г., восточная провинция досталась его главнокомандующему Селевку, человеку, в котором смешалась иранская и греческая кровь, в последние годы Александра назначенному на должность сатрапа Вавилона, быстро восстановленного как столица Месопотамии и ее окрестностей. Однако вскоре восточная провинция территории Селевка могла управляться из новых городов, им основанных и заселенных греческими колонистами, — Антиохией на Орон-те и Селевкией на Тигре. Основание этих городов положило начало политике, имевшей целью эллинизацию всей Западной Азии. Она стремилась не только распространить тот общий знаменатель культуры, который мог бы укрепить власть Селевка над расово разнообразными субъектами и вылечить заметные слабости Ахеменидов, сплавив их в одно целое, но также порадовать алчущих земли демобилизованных солдат, мало надеявшихся наскрести себе на жизнь в обедневших Македонии и Греции. В отличие от Ахеменидов, чьи политические концепции имели главным образом ассирийское происхождение, греки накопили долгий опыт колонизации. За эти годы военных кампаний они узнали о возможностях слаборазвитых стран и поняли, что создание трансазиатских торговых путей в Индию и Китай будет ключевым фактором в экономической жизни не только многолюдных левантийских городов, но всего Средиземноморья в целом. В этих главах мы сосредоточились на художественных достижениях Ахеменидов и особом качестве их цивилизации по сравнению с их предшественниками-мидянами. Почти наверняка схема, данная на этом ограниченном пространстве, значительно пополнится, если сохранятся настоящие темпы открытий и раскопок в Иране и остальной части Среднего Востока. Это не только ярко озарит материальные аспекты ахеменидской культуры, но можно надеяться, что такие документы, как обнаруженные недавно в пещерах Вади-Далие в Иордании, прольют больше света на администрацию и политику в провинциях.

Эдуарда IКУПЕЧЕСКАЯ ХАРТИЯ 1303 г. (Перевод выполнен по тексту, опубликованному в кн.: Hall H. A History of the Custom Rivenue in England. L., 1885. Appendix. P. 203-208. (Carta Mercatoria, 1303).) ...

Бывший верхнедунайско-восточнофранцузский центр позднегальштаттской племенной знати, который еще в 6 веке находился в полном расцвете, около середины 5 века постепенно пустел. Увяла слава усадеб, умен...

Как и в двух предыдущих гексаграммах, в этой одна черта одного рода, противостоя пяти чертам другого, является объектом их стремления. Такое ферментное действие меньшинства уже намечалось в предыдущем...

Еще статьи из:: Мировая история Тайны мира Бизнес идеи