Император Лев III, основатель Исаврийской или Сирийской династии, происходил из сирийского города Германикии и был, по-видимому, местным греком. Прозвище Исавр, доставшееся ему и его потомкам, по мнению современных исследователей, ошибочно, хотя вопрос этот спорный. Семья Льва после захвата Германикии арабами перебралась во фракийскую Мезимерию, где будущий император и провел свою молодость. Родители его, судя по всему, были люди непростые, и Лев считался достаточно состоятельным человеком. В 705 г., когда через Мезимерию отбивать константинопольский престол у Тиверия III шло болгарское войско Юстиниана Ринотмета, Лев примкнул к последнему, приведя в его лагерь несколько сотен овец для солдат. Воцарившись, Юстиниан II не забыл услужливости Льва, и с этого момента началась его карьера. Он получил титул спафария и стал близким императору придворным. Естественно, что у неожиданно возвысившегося провинциала появились недруги, и спустя некоторое время Юстиниан Ринотмет по наущению доносчиков заподозрил его в «измене» и отправил подальше из столицы, послом в Лазику - по крайней мере, такую версию предлагает Феофан. Лев должен был подкупить царя лазов и втравить их в войну с племенами, враждебными империи. Вскоре Юстиниан II приказал отнять у спафария казну и тем самым поставил его в опасное и нелепое положение: пообещав лазам деньги, Лев оказался не в состоянии их выплатить. Однако варвары выступили в поход и без награды, а сам Лев, действуя от имени императора на Кавказе, выполнил все возложенные на него поручения и всячески способствовал росту там византийского авторитета. Уже тогда он проявил себя как человек коварный, лживый и вместе с тем бесстрашный и упорный в достижении своих целей. Лев не брезговал никакими способами и не останавливался ни перед каким риском. Однажды, надеясь перехватить и возглавить отбившийся от своих отряд ромейских наемников, он с пятью десятками варваров перешел горы на лыжах (круглых плетеных снегоступах) по опасному весеннему снегу. Лев Исавр отлично владел конем и оружием, отважно сражался не только на суше, но и на море и был одним из самых блестящих полководцев Византии. Выросший вдали от столицы, Лев III не мог похвастать большой образованностью, однако обладал живым умом и превосходно говорил не только по-гречески, но и по-арабски. Георгий Амартол ([28, т. I, с. 468]) пишет, что внешне он был «добровиден и красив лицом» и отличался высоким ростом. Закончив дела на Кавказе, Лев не торопился вернуться в Константинополь, справедливо опасаясь Юстиниана Ринотмета и его необузданного нрава. Лишь при Филиппике или даже после его свержения полуопальный спафарий оказался в столице. Император Анастасий II, крайне нуждавшийся в надежных и опытных государственных мужах, наградил его титулом патрикия и назначил стратигом важной в военном плане фемы Анатолии. С новой должностью Лев Исавр освоился достаточно быстро. Он не смог или не счел нужным вмешиваться в борьбу за власть между Анастасием II и Феодосием II. Когда же последний утвердился на престоле, Лев не признал его императором, отчетливо сознавая, что слабый и неопытный Феодосий, поддерживаемый одной лишь фемой Опсикий, навряд ли сможет оказать ему действенное сопротивление. Скрепив союз со стратигом Армениака Артавасдом обещанием тому руки своей дочери Анны и договорившись о временном перемирии с арабами, которые охотно поддерживали любую смуту в государстве противника, Лев Исавр 13 апреля 716 г. объявил себя императором. Однако сарацины не прекращали боевых действий, и Льву пришлось терять время, отбиваясь от их набегов или ведя переговоры. Лишь весной следующего года он повел армии восточных провинций на столицу. 25 марта 717 г. Феодосий III сложил с себя власть, и патриарх Герман венчал Льва III Исавра на царство. Сицилийская фема провозгласила под именем Тиверия еще одного кандидата в императоры, некоего Василия Ономангула, но посланный в Италию вновь назначенный стратиг Сергий подавил мятеж, а организаторов беспорядков заставил спасаться бегством. Новый император оказался лицом к лицу с опасностью грандиозного нашествия мусульман. Ему некоторое время удавалось, обманывая их командующего, брата халифа Масламу, замедлять продвижение сарацинских войск к Константинополю от ранее захваченного ими Пергама, но к лету 717 г. арабы уже перешли Геллеспонт, а 15 августа началась осада столицы. Поддерживая сухопутные войска, 1 сентября в Пропонтиду вошел громадный (ок. 1800 кораблей) арабский флот и занял все морское пространство против Константинополя, от Магнавры до Кикловия. Ромеи перегородили Золотой Рог цепью на деревянных поплавках, а василевс, не теряя времени даром, организовал вылазку и, лично командуя византийскими кораблями, одержал над врагом первую победу. Не сумев взять город с ходу, сарацины приступили к планомерной осаде, выкопав у стен ров и возведя на нем укрепления. Но инициатива на море, благодаря «греческому огню», оставалась в руках ромеев, а город, обильно снабженный средствами обороны еще при Анастасии II, с суши был неприступен. Осада затянулась до зимы, которая оказалась необычайно холодной. Более трех месяцев земля лежала под снежным покрывалом, из-за отсутствия фуража и продовольствия в огромном лагере осаждающих начался голод. Союзные ромеям болгары уничтожали отряды, посланные для добычи провианта во Фракию, и к весне положение солдат Масламы сделалось отчаянным. «Они пожирали всякую падаль, и лошадей, и ослов, и верблюдов. Говорят даже, что они ели трупы людей и свой собственный помет в горшках, мешая его с закваской» (Феоф., [82, с. 291]). Прибывшая по приказу нового халифа Омара II весной 718 г. эскадра была разбита византийцами, причем часть моряков халифа из египетских христиан изменила ему и перебежала к единоверцам вместе с кораблями. Подкрепления, шедшие из Дамаска по суше, несли большой урон от рейдов византийской кавалерии, а в конце концов были остановлены у Никеи и повернули вспять. В лагере Масламы свирепствовала чума, и 15 августа 718 г. осада была снята. Отступавший флот греки сожгли, а буря в Эгейском море рассеяла его остатки. Крупнейший поход арабов с позором провалился: из ста восьмидесяти тысяч воинов, принявших в нем участие, домой возвратилось менее четверти, а из более чем двух с половиной тысяч кораблей - лишь пять. Эта неудача серьезно подорвала возможности халифата и надолго отбила у мусульман охоту к войне. Дальнейшая история конфликтов ромеев с сарацинами оказалась для последних не менее печальной. Начав с конца 720-х гг. беспокоить византийские рубежи разбойничьими набегами, арабы за десять лет собрали огромную армию для крупного вторжения и в 739 г. двинули ее в пределы империи. Но, несмотря на некоторые успехи, мусульмане не смогли продвинуться сколь-нибудь далеко в глубь ее территории, а в 740 г. у местечка Акроинон в Малой Азии армия христиан, возглавляемая императорами Львом III и его сыном Константином V, нанесла им страшное поражение.
Значение этих побед для мировой истории (наряду с победой франков Карла Мартелла при Пуатье в 732 г.) нельзя недооценить. Во всяком случае, именно после разгрома при Акроиноне в Дамаске начались смуты, завершившиеся падением Омейядов, экспансия арабов в Европу практически сошла на нет, а византийцы сами начали неуклонно продвигаться на юг и юго- восток, возвращая бывшие свои владения в Малой Азии и Сирии.
Лев III оставил глубокий след в византийской истории не только победами в сражениях, но и в значительной мере благодаря своей внутренней политике. Фемные учреждения при нем получили дальнейшее развитие. В Малой Азии образовалась новая фема - Фракисийская с центром в Эфесе, в Европе - две: Фракия и Македония. Умело и вовремя поддержав тенденции, возникшие задолго до вступления Сирийской династии на трон, ее основатель укрепил державу и по существу обуздал кризис, терзавший государство с конца VII столетия.
Около 726 г. (или в конце 730-х гг.) появился важный документ - «Эклога», новая кодификация византийского права - «Сокращенное извлечение законов, учиненное Львом и Константином, мудрыми и благочестивыми василевсами, из Институций, Дигест, Кодекса, Новелл - конституций Великого Юстиниана с внесенными в них исправлениями в духе большего человеколюбия». Намерения Льва Исавра, отраженные в тексте «Эклоги», были не лишены известного благородства: «Мы поставили впереди всякую земную справедливость, как посредницу с небесным, острейшую всякого меча в борьбе с врагами... Тех, кто поставлены исполнять законы, мы убеждаем воздерживаться от всех человеческих страстей, но от здравого смысла выносить решения... не презирать нищего, не оставлять без обличения сильного, содеявшего неправду, чтобы не наружно и не на словах превозносить справедливость, а на деле предпочитать беззаконие и лихоимство, но напротив, когда в тяжбе участвуют две стороны - чтобы обе были поставлены в равные одна к другой отношения и чтобы столько именно было отнято у обидевшего, насколько окажется пострадавшим обидимый... Всячески желая положить конец мздоимству в суде, мы решили давать жалованье из нашего казначейства славнейшему квестору [судье. - С.Д.] и... всем служащим по судебным делам, дабы они ничего не брали с лица, у них судимого» ([86, с. 41 - 43, изм.]). В нормах «Эклоги» отразились те изменения, которые произошли в общественно-экономическом укладе империи с середины VI в., прежде всего создание фемного строя. Многие преступления, за которые по Юстинианову праву полагалась смерть, отныне стали наказываться, по меркам VIII столетия, более гуманно - членовредительством (лишением рук, носа, глаз и пр.). Некоторые положения «Эклоги» вошли в судебники славян Восточной Европы и Киевской Руси.
Крупнейшим событием жизни Византии при Льве III стало возникновение иконоборческого движения, начало которому положил сам император. Историки впоследствии находили иконоборчеству массу причин социальных, но свою роль в его утверждении, несомненно, сыграли и личные качества ва-силевса: прежде всего его восточное происхождение (иерархи Малой Азии еще в 724 г. открыто выступили против почитания икон, которого, кстати, христианство первых веков не знало) и упрямство. Раз осудив почитание святых изображений, император не пожелал отступить, даже воочию видя неприятные последствия своего шага. Противники Льва III упрекали его еще и в «сарацинолюбии» - чрезмерном увлечении арабской культурой и внимании к доводам мусульман и иудеев против «идолов».
Религиозная политика Льва, чья решительность бывала в делах гражданских не совсем уместной, вообще не всегда отличалась продуманностью и осторожностью. Например, около 723 г. (забыв о горьких уроках Фоки и Ираклия I) император издал эдикт о насильственном крещении иудеев и монтанистов. Первые в который раз начали покидать города империи, а вторые ответили на приказ царя массовыми самосожжениями. Что же касается собственно борьбы с иконами, то в 726 г. Лев III велел перевесить их в церквях повыше под тем предлогом, что некоторые невежественные христиане, вразрез с учением церкви, действительно поклонялись иконам как таковым (а не изображениям на них) и даже употребляли краску с них ... на причастие! В 728 г. император, идя дальше, приказал замазать краской картины на религиозные сюжеты в некоторых храмах. 17 января 730 г. во дворце собрался силенций - конфиденциальный совет представителей духовенства и синклита, на котором поклонение иконам было объявлено преступлением. На стенах церквей вместо религиозных картин появились светские - изображения бытовых сцен, птиц, животных, различные пейзажи.
Ответная реакция населения империи на все эти меры с самого начала иконоборчества привела к серьезным конфликтам. Деятельная часть христиан раскололась на две партии - иконопочитателей (иконодулов) и иконобор-
цев (иконокластов). Под флаг защиты святых изображений встали все враждебные императору круги, по стране (особенно на Западе, где иконы и мощи святых, да и вообще обрядовая сторона христианского вероучения были для народа более значимы, нежели на Востоке) прокатились восстания. В 726 г. поднялось население Греции и островов Эгейского моря. Императором был провозглашен некий Косьма, но 18 апреля 727 г. его флот был разбит под столицей, начальник флота мятежников бросился в доспехах в море, а сам узурпатор был схвачен и обезглавлен. Годом позже восстала Равенна, экзарх Павел погиб, соседи-лангобарды, использовав сумятицу, овладели городской гаванью. Новый экзарх Евтихий подчинил себе город, но брожение в Италии не прекращалось.
Придворный, посланный уничтожить скульптурную икону Христа в центре Константинополя, в Халкопратиях, был растерзан толпой фанатично настроенных горожан, в основном женщин и монахов. Император распорядился произвести расследование и сурово наказать виновных.
Папа Григорий II (715 - 731) выступил против нововведений василевса. Между Константинополем и Римом состоялся обмен язвительными посланиями. «По этим изображениям, - писал папа, - люди [необразованные] составляют понятия о существе изображаемых предметов. Мужи и жены, держа на руках новокрещенных малых детей, поучая юношей или иноземцев, указывают пальцами на иконы и так образуют их ум и сердце и направляют к Богу. Ты же, лишив этого бедный народ, стал занимать его празднословием, баснями, музыкальными инструментами, играми и скоморохами!» [231, т. II, с. 33] В ответ император безапелляционно заявлял: «Я василевс и вместе с тем иерей!» [там же] С военной прямотой Лев напоминал папе о событиях времен Константа II и несчастной судьбе Мартина I. Однако до полного разрыва престола св.Петра с Константинополем не дошло. Григорий II, интриган не менее хитрый, чем византийский император, вовсе не стремился лишить апостольскую столицу покровительства Востока, ибо стенам Вечного Города угрожал воинственный Лиутпранд, король лангобардов. Сменивший Григория II Григорий III (731 - 741) действовал менее осторожно. В ноябре 731 г. собор в Латеране безоговорочно осудил иконоборчество. Реакция Льва III была моментальной: флот грозного императора появился у берегов Италии, привилегии владений папы на части полуострова были ликвидированы, налоги с этих земель стали поступать в византийскую казну. Римские епархии в Греции, Далмации, Калаврии и на Сицилии эдиктом василевса оказались переведены под юрисдикцию константинопольского патриарха.
По уничтожении иконоборчества деятели православия провели тщательную чистку источников. Погибли сочинения иконоборцев, эдикты императоров и постановления церковных синодов и соборов. Православная историография традиционно изображала Льва Исавра «нечестивым», злым и кровожадным человеком, столпом невежества. Однако реально гонения на иконопочитателей при Льве III были незначительны, из мучеников VIII - IX столетий, пострадавших за иконы, лишь десяток приходится на время его правления, да и то почти все - наказанные за убийство императорского чиновника в Халкопратиях.
Незадолго до кончины императора страшное землетрясение поразило многие города империи, в том числе и Константинополь. Рухнула часть башен Феодосиевой стены, сама стена серьезно пострадала. Василевс ввел чрезвычайный налог с граждан на ремонт городских укреплений. Последствия стихийного бедствия устранили, но императорская подать дикератион («два кератия» - одна двенадцатая номисмы) осталась. Теперь укрепления стали содержаться казной, а не городскими магистратами, как было еще со времен античного Рима.
Ненадолго пережив триумф Акроинона, император Лев III Исавр умер 18 июня 741 г.

Дашков C. Императоры Византии

Даже самое напряженное творчество не может реализоваться, если нет той среды, в которой оно будет осуществляться. Но и эта среда, для того чтобы осуществить абсолютное творчество, должна быть тоже абс...

Сауптикапарва(Книга о нападении на спящих)Ночь после битвы. Ащваттхаман, Крипа и Критавармаи остановились в густом лесу, неподалеку от того места, где раньше был лагерь Кауравов, а теперь расположилис...

В своих речах Гитлер клеймил не только евреев. Он обрушивался на масонов, которые, по его словам, помогли евреям захватить власть над миром и своими тайными ложами оплели все страны, поймав их политич...

Еще статьи из:: Тайны мира Мировая история