И завязал разговор, который звучал до рассвета,

Цезарь с верховным жрецом, возлежавшим на ложе почетном,

Так благосклонно сказав Ахорею в льняном одеяньи[1]:

«Старец святых алтарей и, как возраст твой утверждает,

Небом любимый, — скажи о племен фаросских начале,

О положеньи страны, об обычаях, нравах народа

И о богах и обрядах твоих; открой, что за тайны

Врезаны в капище здесь, покажи пожелавших открыться

Ныне богов. Коль у предков твоих Платон[2] афинянин

Мог поучаться, то гость у вас был ли боле достойный

Слышать об этом, весь мир охватить своей мыслью способный?

Слухи о зяте моем привели меня в город фаросцев,

Да и наслышка о вас: меж сражений всегда изучал я

Звезды и неба простор, и области внешнего мира,

Мой календарь[3] никогда не уступит Эвдоксовым фастам.

Дух мой, в котором живет такое усердие к правде,

К истине жаркая страсть, сильней ничего не желает, —

Только бы знать начало реки, сокрытое вечно,

Этот неведомый край: да будет дана мне надежда

Нила увидеть исток — и войну я гражданскую брошу».

Кончил, и тотчас ему святой Ахорей отвечает:

«Цезарь, мне право дано открыть тебе тайны великих

Предков, что скрыты досель от народов непосвященных.

Пусть благочестие видят в дивных чудес укрываньи,

Я же всегда полагал, что жителям неба приятно,

Если священный закон мирозданья известен народам.

Звездам, — какие одни управляют вращением неба,

Движась навстречу ему, — придал различную силу

Первый вселенной закон. Время года вам Солнце меняет,

Ночью сменяет вам день, планетам лучей своих мощью

Путь заграждает вперед и стоянкой их ход замедляет[4].

Фазы Луны заставляют с Землей сочетаться Тефису[5].

Ведает льдами Сатурн в снеговой замороженной зоне;

Марс — повелитель ветров и молний нежданных владыка;

Там, где Юпитер царит, — нет бурь и климат умерен;

Жизни всей семена — в руках плодовитой Венеры;

Влаги безмерных пучин Киллений[6] судьею поставлен.

Только лишь в небе дойдет он до места, где смешаны звезды

Рака и Льва и где Сириус льет свое хищное пламя,

Там, где находится круг, изменяющий год[7], и где виден

И Козерог нам, и Рак, под которым Нила истоки

Скрыто лежат, и когда повелитель воды засияет

Прямо над нами, — тогда родник открывается Нила,

Как Океан, разливается он при лунном приросте;

И половодье свое не раньше тех пор укрощает,

Чем когда ночь отберет часы, что утратила летом.

Мнили неправильно встарь, что Нила разливы родятся

Из эфиопских снегов. Ни северных звезд, ни Борея

Там не бывает в горах. Свидетель тому — опаленный

Дочерна солнцем народ и горячим дыханием Австра.

К этому также добавь, что река, порожденная льдами,

При возвращеньи весны свои умножает потоки

Таяньем первым снегов; а Нила разлив наступает

Лишь под созвездием Пса[8] и входит в обычное русло,

Лишь покоряясь Весам, когда Ночь сравняется с Фебом[9].

Не подчиняется Нил и обычным законам потоков;

Он не бушует зимой, когда с удалением солнца

В волнах покорности нет; он должен своею прохладой

Неба враждебность смирять, среди лета он ширит разливы,

Знойной страной окружен; чтобы пламень земли не расплавил.

В мире присутствует Нил и вздувается смело навстречу

Пасти пылающей Льва; когда Рак опаляет Сиену —

Ей помогает, скорбя; и с полей своих волн не уводит

Раньше, чем к осени Феб не склонится и на Мерою

Тени начнет налагать. Кто может разведать причину?

Нилу такое дала течение матерь-природа:

В этом нуждается мир. Встарину считали напрасно

Делом Зефиров разлив; ведь дуют они[10] ежедневно

В твердо положенный срок и воздухом долго владеют.

Думали так потому, что гонятся с запада тучи

К Ноту, и ливни должны изливаться Потоками в реку;

Иль потому, что устьям реки, заливающим берег,

Дуют навстречу они, принуждая их тем к остановке.

Нил же, сдержавши свой бег у преград супротивного моря,

Вширь заливает поля. Об отдушинах также подземных

Предположение есть, о зияющих щелях в пещерах;

Струи сочатся туда подземными ходами тайно

И под экватор текут из холодных краев полунощных.

В дни, когда Феб Мерою палит и сожженные земли

Воды впускают к себе по скрытым от мира каналам,

Ганг увлекают и Пад; а Нил, извергая все реки

Из одного родника, не единым их устьем выносит.

Тоже и так говорят: Океан, окружающий Землю,

Сам разливаясь вдали, заставляет и Нил разливаться,

В долгой дороге своей морскую соль потерявши.

Думаем также, что Феб и небо питаются морем:

Пьет его Солнце, клешней пылающих Рака коснувшись,

Больше вбирая воды, чем может вместить ее воздух;

Ночи ее отдают, обратно в Нил изливая.

Я же, коль право дано разрешать мне столь важные споры,

Думаю, Цезарь, что есть уже поздно излитые воды,

По сотвореньи миров, из жил земли потрясенных,

Без повеленья богов; другие[11] же созданы были

Вместе с началом всего, и творец их, мира создатель,

Держит во власти своей, подчиняя точным законам.

Римлянин, Нил изучить — не твоя лишь заветная дума,

Но македонских царей, персидских, фаросских тираннов;

Знанья свои все века передать хотели потомству,

Но до сих пор нерушимо хранит природа ту тайну.

Высший из всех царей — Александр, к Мемфисскому богу —

Нилу — ревнуя, послал мудрецов в Эфиопии земли

Дальние; их задержал обожженный, красный от зноя

Край полуденный; пришлось им видеть кипение Нила.

К западу путь проложил, к пределам вселенной Сезотрис[12],

И колесницу его влачили царские выи.

Раньше, однако, он пил из вашего Родана, Пада,

Но не из нильских ключей. Камбиз[13] безумный к востоку

До долговечных племен[14] добрался отважным походом,

Но, не имея еды и людьми своими питаясь,

Вспять отошел, не узнав тебя, Нил. И даже не смеют

Басен слагать об истоке твоем; повсюду, где видят, —

Ищут тебя; из племен ни одно не изведало славы

Нил с ликованьем считать своим. О, Нил, разглашу я

То, что о струях твоих узнать даровал мне однажды

Бог — сокрыватель воды! Из полуденных стран возникая,

Смеешь ты русло свое простирать до страны палящего Рака;

Прямо к Борею ты мчишь, к середине Боота, пучину;

Ты извиваешь свой ток то к востоку, то круто на запад,

Или арабов страну, иль ливийский песок орошая,

Первыми видят тебя (истоков не ведая) Серы,

По эфиопским полям ты бежишь чужеземным потоком:

И не узнает весь мир, кому он обязан тобою.

Тайных истоков твоих никому не открыла природа

И не дозволила, Нил, племенам тебя видеть младенцем,

Недра сокрыла твои, предпочла, чтоб дивились народы,

Не разузнав, откуда течешь. Дано тебе право

В солнцестоянье — расти, от чужой зимы — разливаться.

Ливни свои приносить; тебе одному удается

Через два полюса[15] течь; один об истоках не знает,

Устья не знает другой. Широко ты потоком ветвистым

Обнял Мерои страну, изобильную черным народом,

Черных деревьев край; они хоть обильны листвою,

Но неспособны смягчать своей тенью палящее лето:

Так его яростный Лев[16] отвесными жалит лучами.

Вод не теряя своих, оттуда ты льешься в равнины

Феба[17] и долго течешь по пескам совершенно бесплодным,

То собирая всю мощь в один поток многоводный,

То заливая окрест тебе уступающий берег.

Русло покойное вновь собирает раздельные воды

Там, где арабов народ от египетских сёл отграничив,

Филы[18] заставой стоят всей страны. Пересекши пустыню,

Где лишь торговая связь наше море с Красным сближает,

Тихой ты гладью течешь: кто, ленивый поток твой увидев,

Мог бы подумать, о Нил, что твоя пучина способна

Яростным гневом кипеть? Но когда ты с обрыва стремишься,

Или крутой водопад теченье твое прерывает,

Ты негодуешь тогда, что упорные камни дерзают

Водам пути заграждать; ты пену до звезд поднимаешь,

Все твоим ревом полно; и в грохоте гор потрясенных

Пенная блещет река стесненных волн сединою.

Там Абатос[19], владыка земель, — как почтенные предки

Звали его, — их первый удар, содрогаясь, выносит,

Там и утесы стоят, — их назвали жилами Нила,

Так как подъема воды они первые знаки давали, —

Там вкруг блуждающих волн природа поставила горы,

Что запрещают, о Нил, тебе в Ливию доступ: спокойно

Между глубоких долин текут молчаливые воды.

Первым пускает тебя на поля открытые Мемфис,

Не дозволяя брегам возводить преграды разливу».

Лукан Марк Анней
Диалог Цезаря с египетским жрецом о Ниле (Фарсалия. Кн. IX, 173–331).
Текст приводится по изданию: Марк Анней Лукан. Фарсалия или поэма о гражданской войне (пер. Л. Е. Остроумова). М.–Л., 1951. С. 235–239