1. Афинянин Мильтиад, сын Кимона, как никто другой почитался среди соотечественников за древность рода, славу предков и собственную скромность. Когда он был в таком возрасте, что сограждане уже не только возлагали на него надежды, но были уверены, что он станет таким человеком, каким ожидали его видеть,- случилось так, что афиняне решили отправить колонистов на Херсонес (Херсонес Фракийский. В образе непотова Мильтиада слились два или три представителя одной семьи. По данным Геродота (VI, 34-39), первым тираном Херсонеса был Мильтиад - совре­менник тирана Писистрата (50-е гг. V в.). По речению Дельфийского оракула он был приглашен на полуостров племенем долонков, страдавших от набегов материковых фракийцев. Выведя на Херсонес афинских колонистов, Мильтиад I перегородил полуостров стеной и стал его властителем. Бездетному Мильтиаду наследовали племянники - Стесагор, а затем Мильтиад, герой Марафонской битвы (род. в 549 г.; на Херсонесе правил: 516-510; 496-493 гг.). Согласно исследованию современных ученых, в 20-х гг. V в. был еще один тиран Мильтиад, сын первого правителя Хер­сонеса). После того, как определилось большое число поселенцев, и много народу пожелало принять участие в этом предприятии, выборные от колонистов отправились за оракулом в Дельфы - посоветоваться с Аполлоном о назначении подходящего вождя. Дело в том, что переселенцам предстояло сражаться с фракийцами, которые хозяйничали в тех краях. На запрос послов Пифия повелела избрать начальником Мильтиада, прямо назвав его имя; в случае исполнения этого наказа предвещался успех всего дела. По слову оракула Мильтиад посадил отборный отряд на корабли и отплыл в сторону Херсонеса. Достигнув Лемноса, он решил подчинить население этого острова власти афинян и предложил лемносцам, чтобы они покорились добровольно. Те подняли его на смех и ответили, что они примут его предложение тогда, когда он приплывет из дома на Лемнос по ветру аквилону. Ветер же этот, идущий из северных краев, дует навстречу плывущим из Афин. Не имея времени задерживаться, Мильтиад возобновил намеченный путь и достиг Херсонеса.
2. Быстро разгромив там силы варваров, он завладел желанной областью, воздвиг в удобных местах крепости, а всех приведенных с собою солдат наделил землей и обогатил добычей от частных набе­гов. В этом деле сослужили ему службу и удачливость его, и мудрость, ибо, одолев со своими доблестными воинами вражеское войско, он установил для них справедливейшие порядки и сам решил остаться тут же. При этом он занял у них положение царя, не принимая лишь царского имени, и достиг этого не столько благодаря власти командующего, сколько вследствие своей справедливости. С неослабеваемым усердием служил он и родине своей, Афинам, и потому сохранял за собой бессменную верховную власть не только по желанию тех, с которыми выселился, но и по воле пославших его. Устроив таким образом дела на Херсонесе, он возвратился на Лемнос и потребовал сдачи города согласно договору: ведь лемносцы обещали сдаться, если он приплывет к ним из дому по северному ветру, а дом его теперь,- говорил он,- находится на Херсонесе. Карийцы, населявшие тогда Лемнос, никак не рассчитывали на такой оборот дела, однако, приняв в расчет не столько свое обещание, сколько удачи противника, не осмелились сопротивляться и покинули остров. С равным успехом Мильтиад подчинил власти афинян и другие острова, именуемые Кикладами (Взятие Лемноса приписывается то старшему, то младшему Мильтиаду. Поход на Киклады - видимо, та экспедиция, что состоялась после Марафонского сражения (см. гл. VII)).
3. В то же самое время персидский царь Дарий, переведя войско из Азии в Европу, пошел войной на скифов. На р. Истр он соорудил мост, чтобы переправить армию на ту сторону, а охрану этого моста на время своего отсутствия поручил знатным мужам, пришедшим вместе с ним из Ионии и Эолии,- тем самым, которые благодаря ему стали бессменными правителями своих городов (Скифский поход Дария состоялся около 512 г. до н.э. Иония и Эолия - северная и центральная части Малоазийского побережья, заселенные греками понийского и эолийского племени. Персы правили греческими городами, опираясь на своих ставленников - тиранов. Народная партия выступала противницей как персидского господства, так и проперсидских правителей). Он считал, что легче всего удержит в своей власти населе­ние Азии, говорящее на греческом языке, вверив надзор над города­ми своим друзьям, не имеющим в случае его поражения ни малей­шей надежды на сохранение своего благоденствия. В числе этих друзей, охранявших мост, был и Мильтиад. Когда гонцы один за другим стали приносить вести о поражении Дария и о преследовании его скифами, Мильтиад принялся убеждать хранителей моста, что нельзя упускать предоставленный судьбою случай освободить Грецию. Ведь если Дарий со всеми переправившимися с ним войсками погибнет, то не только Европа избавится от опасности, но и греческое племя, населяющее Азию, освободится от господства персов и от страха перед ними. Причем сделать это легко! Если они разрушат мост, то царь в скором времени погибнет или от вражеского меча, или от голода. Многие согласились с этим советом, но Гестией из Милета воспротивился задуманному делу. Он говорил, что разный интерес у толпы народной и у них, обладающих вер­ховной властью, поскольку господство их зиждется на мощи Дария. Если она рухнет, то и они потеряют власть и понесут наказание от сограждан. Вот почему он протестует против общего решения, по­лагая, что для них же будет полезнее, если могущество персидских царей укрепится вновь. Большинство согласилось с этим мнением, и тогда Мильтиад, не сомневавшийся, что совет его, известный слишком многим, дойдет до ушей царя, покинул Херсонес и снова переселился в Афины (Мильтиад бежал с Херсонеса дважды: в 510 и в 493 г., когда архонт Фемистокл предложил гражданам укрепить Пирей). Замысел его, хотя и не осуществленный, достоин великой славы, ибо общую свободу он поставил выше, чем дпчную власть.
4. А Дарий по возвращении из Европы в Азию внял уговорам друзей, которые советовали ему подчинить Грецию, и снарядил флот из 500 кораблей. Начальниками флота он поставил Датиса и Артаферна, предоставив им 200 тыс. пехотинцев и 10 тыс. всад­ников, причиной же похода выставил свою вражду к афинянам, с помощью которых ионийцы овладели Сардами и перебили его гар­низон (Цифры персидского флота и войска неточны и преувеличены в античных источниках. Так, Непот говорит о 500 кораблях, Геродот - о 600 (VI, 95); Непот на­зывает то 200, то 100 тыс. персидских воинов (ср. гл. 4 и 5). Валерий Максим и Павсаний - 300 тыс., оратор Лисий - 500 тыс. Об участии афинян в сожжении Сард см. вступительную статью). Царские полководцы привели флот к Эвбее, тотчас взяли Эретрию и, захватив в плен всех граждан этого города, отправили их в Азию к царю. Оттуда они двинулись на Аттику и высадили свои войска на Марафонском поле, расположенном приблизительно в миле от города. Афиняне, потрясенные столь великой и близкой бедой, обратились за помощью не к кому иному, как к лакедемонянам: гонца Фидиппа из разряда так называемых «скороходов» послали в Лакедемон с вестью, что афиняне нуждаются в скорейшей помощи, а в самих Афинах были избраны десять полководцев для командования войском, в том числе Мильтиад. Среди этих военачальников шел горячий спор, обороняться ли за городскими стенами или выступить навстречу противнику и дать ему бой (Многие афинские должности носили коллегиальный характер. Коллегия 10-ти стратегов формировалась из военачальников, представлявших 10 аттических фил, возглавлял ее древнейший предводитель афинского войска - архонт полемарх. В 490 г. полемархом был Каллимах, чей голос во время спора решил дело в пользу Мильтиада; он оказался в числе 192 бойцов, павших в Марафонском сражении. Мильтиада поддержал также Аристид, уступивший ему свой черед командования (стратеги командовали по очереди, сменяясь каждый день); примеру Аристида последовали другие военачальники). Один Мильтиад настаивал на немедленном выступлении в поле: тогда граждане, видя, как полагаются на их мужество, воспрянут духом, а враги, заметив, что с ними намерены биться даже малыми силами, утратят свою прыть.
5. В это время ни один город не оказал помощи Афинам - только Платеи, приславшие тысячу воинов (Платеи - беотийский городок на границе с Аттикой; через 11 лет после Марафонской битвы под Платеями была разбита сухопутная армия Ксеркса. Со времен Марафона на Панафинейском празднике в Афинах глашатай всегда произ­носил молитву о благополучии платейцев. Спартанцы, дожидаясь наступления полнолуния, выступили с опозданием и явились на поле боя к моменту захоронения павших). После их прибытия число бойцов достигло 10 тыс., и эта маленькая армия горела удивительным боевым духом. Из-за ее настроения Мильтиад получил превосходство над своими товарищами: подчинившись его совету, афиняне вывели войско из города и разбили в удобном месте лагерь. И вот, выстроившись на другой день(Наиболее вероятная дата Марафонского сражения - 12 сентября (6 боэдромиона) 490 г. См. Плут. Камилл. XIX. )в боевом порядке у подножия горы, на довольно пересеченной местности (во многих местах здесь росли одиночные деревья), они вступили в сражение, рассчитывая, что благодаря прикрытию высокой горы и древесному ряду, мешающему коннице, многочисленные враги не смогут их окружить. Датис понимал, что поле боя неудобно для персов, однако, полагаясь на численность своего войска, жаждал скрестить оружие, считая к тому же, что разумнее сразиться до подхода лакедемонской подмоги. Итак, он поставил в строй 100 тыс. пехотинцев и 10 тыс. всадников и начал битву. В этом сражении афиняне проявили несравненную доблесть, разгромив десятикратно сильнейшего врага и наведя на персов такой страх, что те бежали не в лагерь, а на корабли. Не было еще на свете более славной победы. Никогда еще такая малая кучка бойцов не сокрушала столь мощного воинства.
6. В связи с этой победой не лишним будет поведать и о награде Мильтиада, дабы читатель легче уяснил общие свойства всех народов. Например, у нас, римлян, почести были вначале скромны и редки и потому - высоко ценимы, теперь же воздаются всем подряд и не пользуются уважением. Можно заметить, что так же обстояло дело некогда и у афинян; ибо тому самому Мильтиаду, который спас от рабства Афины и всю Грецию, оказали следующую честь: когда в так называемом Пестром портике была написана картина, изображающая Марафонскую битву, то среди десяти полководцев на первом плане изобразили Мильтиада, ободряющего воинов и подающего знак к сражению. Но впоследствие тот же самый народ, получив верховную власть и развратившись подачками правителей, постановил воздвигнуть 300 статуй Деметрию Фалерскому (Деметрий Фалерский - афинский философ, поставленный македонским узур­патором Кассандром в качестве правителя города (317-310 гг. до н.э.). Афиняне воздвигли ему за успешное ведение дел 365 статуй - по числу дней в году).
7. После Марафонского сражения афиняне опять поручили Мильтиаду флот из 70-ти кораблей для наказания островов, помо­гавших варварам. Командуя этими силами, многие острова он снова привел к повиновению, а некоторые завоевал (Сведения Непота о походе Мильтиада против островов Эгейского моря очень важны, но спорны; видимо, римский писатель следует здесь Эфору - историку IV в. до н. э. Геродот говорит только об экспедиции на Парос (VI, 132-135). Есть предположение, что древние историки спутали Парос с золотоносным островом Фасосом у берега Фракии). Среди прочих не принял его мирных предложений остров Парос, гордый своими богатствами. Тогда Мильтиад ссадил войско с кораблей, окружил город осадными сооружениями и совершенно лишил его продоволь­ственного снабжения, а затем, соорудив «черепахи» и виней, придвинулся к стенам. Когда город был уже почти взят, однажды ночью неизвестно почему загорелась вдали на материке роща, види­мая с острова. Узрев этот огонь, и горожане и осаждающие приняли его за сигнал, поданный царскими моряками. По этой причине и паросцы воздержались от сдачи, и Мильтиад, опасаясь прибытия царского флота, сжег осадные сооружения и возвратился в Афины с тем же числом кораблей, с каким отбыл в поход - к великому негодованию сограждан. Тогда ему было предъявлено обвинение в измене: якобы он мог взять Парос, но бросил дело и покинул остров потому, что получил от царя взятку. В это время Мильтиад не мог защищаться, хворая от ран, полученных при осаде города, так что за него выступал на суде брат его Стесагор (Непот знал, очевидно, иную генеалогию дома Филаидов, нежели Геродот. По Геродоту (VI, 38-39), Стесагор, брат Мильтиада, погиб на Херсонесе Фракийском задолго до этих событий). Рассмотрев дело, суд снял обвинение, грозившее смертью, однако наложил денежный штраф, размер которого определили в 50 талан­тов, истраченных на содержание флота. Поскольку Мильтиад не мог заплатить такие деньги немедленно, его заключили в тюрьму, и там встретил он свой конец (Морской поход и смерть Мильтиада относятся к 489 г. Геродот излагал события по-иному (VI, 134-136), Мильтиад, по его свидетельству, покинул остров из-за болезни (вывих бедра), был обвинен за дурное ведение кампании Ксантиппом, отцом Перикла, оштрафован на 50 таланов и скончался вскоре после приговора от гнойного воспаления бедра. Историческая критика считает рассказ Непота анекдо­тичным).
8. Хотя обвинили его из-за Пароса, причина осуждения была иная: помня о бывшей незадолго до того тирании Писистрата (Правление тирана Писистрата в Афинах - 560-527 гг. до н.э., с перерывом в 11 лет), афиняне боялись всякого своего влиятельного гражданина; им ка­залось, что Мильтиад, часто занимавший те или иные должности, не вынесет положения частного человека, поскольку привычка должна была возбудить в нем жажду верховной власти. Ведь за все время жизни своей на Херсонесе он был там бессменным повелителем и назывался тираном, хотя и справедливым, поскольку получил власть не насилием, а по желанию своих подчиненных, и сохранял ее благодаря милосердию. Тиранами же называются и считаются правители, облеченные постоянной властью в государствах искоип свободных. А Мильтиад отличался и высокой человечностью, и удивительной обходительностью (так что любой самый простой человек имел к нему свободный доступ), пользовался большим авторитетом во всех иноземных государствах, обладал знатным име­нем и величайшей воинской славой. Учитывая все это, народ решил, что лучше Мильтиаду понести незаслуженную кару, чем афинянам жить в страхе.

Корнелий Непот 'О знаменитых иноземных полководцах'

В эпоху всеобщего разтрабления древних усыпальниц Египта, Греции и Рима поползли слухи о том, что в гробницах помимо всего прочего находились чудесные лампы, которые горели со времени погребения и сам...

Зеркала сопровождают человека повсюду, где бы он ни находился. Маленькие зеркальца в дамских сумочках, огромные - в вестибюлях учреждений, средние - в городских квартирах... А ослепительные витрины, з...

Гней Помпей 1. Гней Помпей был в Риме так же любим, как отец его - ненавистен. Ещё юношею он всей душой предался Сулле и, не будучи ни должностным лицом, ни даже сенатором. Набрал в Италии немалое вой...

Еще статьи из:: Тайны мира Мировая история Полезная информация Бизнес идеи