51. После этого удачного кавалерийского дела Цезарь распределил между легионами шанцевые работы и на том холме, которым он овладел, разбил укрепленный лагерь. Затем от своего главного лагеря посередине равнины напротив города Узиты (находившегося на равнине между его лагерем и лагерем Сципиона и занятого Сципионом) он начал вести две боковых шанцевых линии, направляя их так, чтобы они примыкали к правому и левому углам этого города. Эту работу он производил с той целью, чтобы к тому моменту, когда он придвинет войска ближе к городу и начнет осаду, его фланги были прикрыты шанцевыми укреплениями и чтобы неприятельская конная масса не могла окружить его и заставить снять осаду. Кроме того, этим облегчались переговоры между обеими сторонами, и желающим открывалась возможность перебегать к нему: то, что до сих пор сопровождалось большой опасностью для перебежчиков, теперь могло происходить без затруднений и безопасно. Приближением к неприятелям он хотел также испытать, намерены ли они дать сражение. Помимо всех других соображений, это место лежало низко, и там можно было вырыть много колодцев, а Цезарь нуждался в воде, которая, вдобавок, была от него далеко. В то время как легионы занимались упомянутой работой, часть войска стояла перед шанцами в боевом порядке близко от неприятеля, и варварские всадники и легковооруженные пехотинцы постоянно завязывали небольшие рукопашные бои. 
52. Когда Цезарь уже под вечер отводил войска с этих работ в лагерь, то Юба, Сципион и Лабиэн со всей конницей и легковооруженной пехотой стремительно атаковали легионеров. Цезаревы всадники, сбитые внезапным натиском всей массы врагов, на некоторое время подались назад. Но это нападение кончилось не так, как ожидали противники: Цезарь, вернув свои войска с полпути, подал помощь своим всадникам; подход легионов прибавил всадникам духу, и они, повернув коней против врага, атаковали нумидийцев, налетавших в пылу преследования врассыпную, и погнали их назад вплоть до царского лагеря, причем многие из них были ранены и перебиты. И если бы сражение не началось ночью и поднявшаяся от ветра пыль не помешала видеть хоть что?либо издали, то Юба с Лабиэном попали бы пленными в руки Цезаря, а их конница с легковооруженной пехотой была бы вся поголовно уничтожена. Тем временем солдаты из 4?го и 6?го легионов Сципиона стали в чрезвычайно большом количестве убегать частью в лагерь Цезаря, частью кто куда мог; точно так же сюда направлялось и много всадников Куриона, потерявших веру в Сципиона и его боевую мощь. 
53. Так действовали оба вождя в окрестностях Узиты. В это время два легиона, 10?й и 9?й, отправившиеся на грузовых кораблях из Сицилии, заметили уже невдалеке от Руспинской гавани Цезаревы суда, несшие караульную службу у Тапса, и, боясь наткнуться на подстерегающую их в засаде неприятельскую эскадру, по ошибке направились наугад в открытое море, где подверглись сильной и продолжительной качке, пока наконец, много дней спустя, изнемогая от жажды и голода, не добрались до Цезаря. 
54. Но, высадив эти легионы, Цезарь помнил о прежнем своеволии солдат в Италии (29) и об определенной наклонности некоторых из них к грабежам. Поэтому он воспользовался тем незначительным обстоятельством, что военный трибун 10?го легиона Г. Авиэн не взял в Сицилии на борт ни одного солдата, но занял весь продовольственный корабль своей прислугой и животными. На следующий же день были созваны трибуны и центурионы всех легионов, и Цезарь обратился к ним с трибунала со следующими словами: Я очень хотел бы, чтобы люди сами наконец положили предел своей дерзости и крайнему своеволию и не злоупотребляли бы моей мягкостью, умеренностью и терпением. Но так как они не определяют для самих себя ни границ, ни меры, то я сам, по военному обычаю, проучу их, с тем чтобы другие вели себя иначе. Г. Авиэн! Так как ты в Италии подстрекал солдат римского народа против республики, а в муниципиях занимался грабежом и так как ты оказался бесполезным для меня и для республики, погрузив на корабли, вместо солдат, свою прислугу и животных, и по твоей милости республика в нужное время бедна солдатами, – по этим причинам я исключаю тебя из своей армии и приказываю сегодня же оставить Африку и удалиться как можно скорей. Так же и тебя, А. Фонтей, за то, что ты был мятежным военным трибуном и плохим гражданином, я увольняю из своей армии. Т. Салиэн, М. Тирон, Г. Клусинат! Так как вы получили в моей армии должность командиров центурий моей милостью, но не за свою доблесть, и вели себя столь дурно, что ни на войне не были храбрыми, ни в мире порядочными и полезными людьми, но более думали о мятеже и подстрекательстве солдат против своего императора, чем о воинской чести и дисциплине, то я считаю вас недостойными командования центуриями в моей армии, я вас увольняю и приказываю как можно скорее оставить Африку. После этого он распорядился передать их центурионам, оставить при каждом из них не более чем по одному рабу и посадить их на корабль отдельно друг от друга. 
55. Тем временем перебежчики?гетулы, которые, как мы выше указали (30), были посланы с письмами и поручениями от Цезаря, прибыли к своим согражданам. Их авторитет и имя Цезаря легко склонили последних к отпадению от Юбы: все они быстро взялись за оружие и без колебания начали военные действия против царя. Узнав об этом, Юба, отвлеченный тройною войною (31) и поставленный этим в крайне тяжелое положение, отправил в пределы своего царства для защиты его от гетулов шесть когорт из той армии, которую он привел против Цезаря. 
56. Со своей стороны, Цезарь провел боковые шанцевые линии и продвинул их до такого пункта, куда не могли долетать неприятельские снаряды. Этим он укрепил свой лагерь и, поставив перед ним против города много баллист и скорпионов, беспрерывно отгонял защитников стены, причем привел сюда из прежнего лагеря пять легионов. Наиболее уважаемым и известным людям с обеих сторон это дало повод добиваться свидания с своими друзьями и родственниками. Цезарь хорошо понимал, сколько от этого было пользы. И действительно, знатные гетулы из царской конницы и командиры конных частей, предки которых раньше служили под начальством Мария и за это получили от него в награду земли и поместья, а после победы Суллы были отданы под власть царя Гиэмпсала (32), улучили случай и в начале ночи перебежали в количестве около тысячи человек с конями и прислугой в лагерь Цезаря, находившийся на равнине очень недалеко от Узиты. 
57. Такой оборот дела очень встревожил Сципиона и его приближенных, и как раз около этого времени они увидали М. Аквиния в беседе с Г. Сасерной. Сципион послал сказать Аквинию, что ему незачем разговаривать с противниками. Но гонец вернулся к Сципиону с ответом, что Аквинию остается кое?что договорить. Тогда уже Юба с своей стороны послал к нему посыльного, сказать в присутствии Сасерны: царь запрещает тебе разговаривать. Испуганный этим запрещением, тот ушел и послушался царя. И это случилось с римским гражданином, да еще получившим почести от римского народа! В то время как республика была невредима и все его личное достояние было цело, он предпочел оказать повиновение варвару Юбе, вместо того чтобы послушаться приказа Сципиона или, по крайней мере, после поражения своей партии благополучно вернуться на родину! Но еще высокомернее поступил Юба уже не с таким новым человеком и рядовым сенатором, как М. Аквиний, а с самим Сципионом, высоко стоявшим по своему происхождению, общественному положению и сану. До прихода царя Сципион обыкновенно носил пурпурный плащ, а теперь, говорят, Юба имел с ним разговор о том, что Сципион не должен носить такую же одежду, как он. Вследствие этого Сципион перешел на белую одежду и покорился такому надменному и нелепому человеку, как Юба. 
58. На следующий день они вывели все свои войска из всех лагерей и, найдя небольшую возвышенность недалеко от лагеря Цезаря, выстроили войско и там остановились. Цезарь также вывел свои силы и, быстро построив их перед своими полевыми укреплениями, приказал им не двигаться с места: он, несомненно, был убежден, что противники, которые, помимо большого собственного войска, располагали подкреплениями от царя и с большой быстротой выскочили вперед, сами намерены завязать бой и подойти поближе. Верхом на коне он ободрил свои легионы, дал пароль и стал выжидать неприятельского нападения. Сам он имел серьезные основания не двигаться вперед слишком далеко от своих укреплений, так как в занятом Сципионом городе Узите были вооруженные неприятельские когорты; а у того же города с правой стороны был кизиловый кустарник, и Цезарь боялся, что, при проходе мимо него, враги сделают вылазку из города и нанесут ему сокрушительный удар во фланг. Его останавливало еще и то, что перед фронтом Сципиона был один очень трудный пункт, который, по его мнению, помешал бы его солдатам самим пойти в атаку. 
59. Не считаю возможным умолчать о том, как были построены войска обеих сторон. Сципион образовал такую боевую линию. Во фронте он поставил легионы свои и Юбы, а за ними во второй линии – нумидийцев, при этом такими редкими рядами и с таким распространением в длину, что издали легионным солдатам этот центр представлялся простым. На правом и на левом флангах стояли слоны с одинаковыми промежутками между ними. За слонами были поставлены в резерве легковооруженные и нумидийцы. Конницу с уздой он всю поместил на своем правом фланге, ибо левый фланг замыкался городом Узитой и там не было простора для развертывания конницы. Кроме того, на правой части своего фронта он поставил нумидийцев и бесчисленное множество легковооруженных так, что между ними было расстояние не менее тысячи шагов, и придвинул их к подножию холма на значительном расстоянии от главных сил своих и неприятельских. Это он сделал с той целью, чтобы вслед за атакой обеих армий друг на друга в самом же начале боя его конница могла развернуться на просторе, а затем внезапно окружить своей массой все войско Цезаря, привести его в замешательство и перебить дротиками. Такой план сражения был у Сципиона на этот день. 
60. А боевая линия Цезаря, если начать с его левого фланга и дойти до правого, была построена следующим образом. На левом фланге у него стояли легионы 9?й и 10?й, в центре – 25?й, 28?й, 13?й, 14?й, 29?й и 26?й. На своем правом фланге он поставил часть когорт второй линии из легионов ветеранов; кроме того, он присоединил к ним несколько когорт новобранцев. Третью линию он переместил на свой левый фланг и вытянул ее до левого легиона своего центра, расположив ее так, чтобы левый фланг был тройным. Это он сделал потому, что его правый фланг был прикрыт укреплениями, но за левый приходилось бояться, может ли он дать отпор неприятельской конной массе, и потому Цезарь сосредоточил там всю свою конницу. Но так как он мало на нее полагался, то в помощь ей придал 5?й легион и между всадниками расположил легковооруженную пехоту. Стрелков он разместил повсюду на определенных местах и в разных комбинациях, особенно же на флангах. 
61. Выстроенные, таким образом, на расстоянии не более трехсот шагов друг от друга, армии простояли, не вступая в бой, с раннего утра до десятого часа дня, чего, может быть, никогда до сих пор не случалось. И когда Цезарь уже начал отводить свои войска в окопы, вся находившаяся вдали нумидийская и гетулийская безуздная конница вдруг начала двигаться справа и приближаться к бывшему на холме лагерю Цезаря, а Лабиэновы всадники с уздой оставались на месте и задерживали Цезаревы легионы. Тогда всадники Цезаря с легковооруженными внезапно, помимо его приказа, бросились на гетулов и, пылко зарвавшись слишком далеко вперед, перешли даже болото; однако при своей малочисленности они не могли выдержать напора неприятельской массы и, оставив далеко позади себя легковооруженных, были разбиты и переранены и потому спаслись бегством к своим, потеряв одного всадника, много лошадей ранеными и двадцать семь легковооруженных убитыми. Сципион, довольный этим удачным кавалерийским сражением, отвел ночью свои войска в лагерь. Но судьба решила не давать полной радости воюющим. Когда на следующий день Цезарь послал часть своей конницы за хлебом в Лептис, она неожиданно атаковала на походе выехавших за добычей нумидийских и гетулийских всадников, около ста человек перебила, а часть взяла в плен живыми. Тем временем Цезарь ежедневно выводил легионы на равнину, продолжал проводить среди равнины шанцы, вал и рвы и, таким образом, постоянно мешал набегам противника. Сципион также стал укрепляться против Цезаря и спешил с этой работой, чтобы Цезарь не отрезал его от хребта. Таким образом, вожди были заняты проведением укреплений, но тем не менее каждый день происходили конные сражения. 
62. Тем временем Вар, узнав о прибытии из Сицилии 10?го и 9?го легионов, поспешно вывел свою зимовавшую до сих пор в Утике эскадру, посадил на нее гетулийских гребцов и морских солдат, выступил с целью подстеречь врага из Утики и прибыл в Адрумет с пятьюдесятью пятью кораблями. Не зная о его приходе, Цезарь послал Л. Циспия с эскадрой в двадцать семь кораблей по направлению к Тапсу на сторожевую службу для охраны своих продовольственных транспортов; с той же самой целью он отправил вперед в Адрумет Кв. Аквилу с тринадцатью военными кораблями. Циспий быстро пришел к месту назначения, но Аквила был застигнут штормом и потому не мог обогнуть мыса; впрочем, ему удалось добраться с своим флотом до безопасного от бури уголка и скрыться из виду. Остальной флот стоял в открытом море на якоре у Лептиса и не имел защитников, так как гребцы вышли на сушу и частью разбрелись по берегу, частью ушли в город для покупки съестных припасов. Вар, которому сообщили об этом перебежчики, воспользовался этим случаем, вышел во вторую стражу из малой адруметской гавани, рано утром пришел со всем флотом в Лептис, сжег грузовые корабли, стоявшие в открытом море далеко от гавани, и захватил две квинкверемы, не встретив, за отсутствием защитников, сопротивления. 
63. Тем временем Цезарь получил об этом известие при обходе лагерных укреплений, которые были в шести милях от этой гавани. Тогда он оставил все дела, быстро прискакал в Лептис и побудил весь флот следовать за собой; а сам сел на очень маленькое судно, по дороге встретился с Аквилой, бывшим в большом страхе и волнении от многочисленности неприятельских кораблей, и пустился в погоню за неприятельской эскадрой. Тем временем Вар, пораженный быстротой и смелостью Цезаря, повернул свои корабли назад и поспешил со всем своим флотом спастись бегством в Адрумет. Но Цезарь после четырех миль ходу догнал его, отбил у него квинкверему со всеми своими морскими солдатами и, сверх того, взял на ней в плен сто тридцать неприятельских караульных, а также захватил вместе с многочисленными гребцами и матросами неприятельскую трирему, которая была ближе других к нему и некоторое время сопротивлялась. Остальные неприятельские корабли миновали мыс и укрылись в малой Адруметской гавани. Цезарь при том же ветре не мог одолеть мыса и, простояв тот день и ночь в открытом море на якоре, на рассвете подошел к Адрумету, сжег там все стоявшие вне гавани грузовые корабли, а все остальные суда либо потопил, либо прогнал в гавань. Подождав там немного, на случай если противник захочет дать морской бой, он снова вернулся в лагерь. 
64. На том корабле были взяты в плен римский всадник П. Вестрий и служивший у Афрания П. Лигарий (33), которого Цезарь вместе с прочими помиловал в Испании и который потом направился к Помпею, а затем, после сражений, бежал в Африку к Вару. Цезарь приказал его казнить за клятвопреступление и вероломство, а П. Вестрия простил, так как его брат заплатил наложенные на него деньги и так как сам он оправдался перед Цезарем тем, что, будучи взят в плен флотом Насидия (34), уже перед самой казнью был благодаря Вару помилован, а затем ему не представилось случая перейти к Цезарю. 
65. У жителей Африки существует обычай заводить на полях и почти во всех усадьбах подземные ямы, чтобы прятать в них хлеб, и они это делают главным образом ввиду войн и внезапных неприятельских набегов. Об этом донесли Цезарю, и он послал туда в третью стражу два легиона с конницей за десять миль от лагеря; все они вернулись нагруженные хлебом. Узнав об этом, Лабиэн прошел от своего лагеря семь миль по хребту и холму, по которому накануне шел Цезарь, разбил там лагерь для двух легионов и, в уверенности, что Цезарь будет часто ходить туда же за провиантом, ежедневно располагался на удобных местах в засаде с большими конными и легковооруженными силами. 
66. Тем временем Цезарь, узнав от перебежчиков о засаде Лабиэна, пробыл еще несколько дней в ожидании, что неприятели, часто делавшие изо дня в день то же самое, наконец станут небрежнее; а затем вдруг рано утром приказал трем старым легионам и отряду конницы следовать за ним задними воротами, выслал конницу вперед и, напав врасплох на спрятавшихся для засады в ущельях неприятелей, перебил около пятисот легковооруженных, а остальных обратил в позорное бегство. Тем временем Лабиэн со всею конницей поспешил на помощь бегущим. Так как малочисленные цезарианцы уже не могли выдержать напора превосходных сил противника, то Цезарь появился перед неприятелем со своими выстроенными в боевую линию легионами. Это устрашило и задержало Лабиэна, и, таким образом, Цезарь благополучно отвел свою конницу назад. На следующий день Юба распял на кресте всех нумидийцев, которые покинули свою позицию и бежали в лагерь. 
67. Тем временем Цезарь, страдая от недостатка провианта, перевел все свои войска в лагерь, оставил гарнизоны в Лептисе, Руспине и Ахулле, а командование флотом поручил Циспию и Аквиле, с тем чтобы первый осаждал с моря Адрумет, а второй – Тапс. Затем он сжег свой лагерь, выстроил в четвертую стражу все свое войско, причем обозу было отведено место на левом фланге, и, покинув этот пункт, прибыл к городу Аггару, который до сих пор весьма энергично защищали собственными силами горожане против неоднократных штурмовых атак гетулов. Там он разбил лагерь в открытом поле, а сам отправился с частью войска по усадьбам за хлебом и нашел много ячменя, масла, вина и фиг, но мало пшеницы. Подкрепив этим свое войско, он вернулся в лагерь. Тем временем Сципион при известии об уходе Цезаря пошел вслед за ним со всеми войсками по хребту и в шести милях от его лагеря разбил три лагеря, разделив все войско на три части. 
68. В двенадцати милях от лагеря Сципиона, но в одном с ним направлении, лежал город Зета; от Цезаря же он был дальше, в противоположной стороне, в семнадцати милях. Сюда Сципион послал два легиона за провиантом. Когда Цезарь узнал об этом от перебежчика, он перенес свой лагерь с равнины на холм, то есть на более безопасную позицию, и, оставив там прикрытие, выступил оттуда в четвертую стражу, прошел со всеми войсками мимо неприятельского лагеря и овладел городом. Здесь он узнал, что легионы Сципиона ушли далеко в окрестности за провиантом. Когда же он попытался и сам направиться туда, то заметил, что на помощь этим легионам спешат все неприятельские силы. Это замедлило его атаку. Он ограничился тем, что взял в плен близкого друга Сципиона, римского всадника Г. Минуция Регина, бывшего комендантом этого города, и римского всадника из утической корпорации, П. Атрия, а также увел двадцать два царских верблюда. Оставив там гарнизон под командой своего легата Оппия, он начал отступать в свой лагерь. 
69. Когда он был уже недалеко от лагеря Сципиона, мимо которого он должен был проходить, Лабиэн и Афраний со всей конницей и легковооруженными бросились из засады на его арьергард и выскочили с ближайших холмов. Заметив это, Цезарь выставил против врагов свою конницу, а легионерам приказал снести багаж в кучу и быстро атаковать врага. Тотчас же при первом натиске легионов неприятельская конница и легковооруженная пехота были без всякого труда сбиты с позиций и сброшены с холма. Цезарь уже думал, что разбитые и устрашенные враги перестанут его беспокоить, и стал продолжать свой марш, но они снова бросились с ближайших холмов, и точно так же, как и перед этим, на Цезаревых легионеров напали нумидийцы и легковооруженные; последние, отличаясь изумительным проворством, привыкли сражаться в рядах всадников и вместе и единовременно с ними набегать и отбегать. Они делали это часто, нападали на юлианцев во время их движения, убегали от наступавших, ближе не подходили, вообще сражались своеобразно и довольствовались нанесением ран издали дротиками. Разумеется, Цезарь понял, что единственная цель их попыток – принудить его разбить лагерь на совершенно безводном месте, чтобы его голодное войско, которое с раннего утра до десятого часа дня ничего не имело во рту, погибло вместе с животными от жажды. 
70. Дело было уже под вечер, а Цезарь продвинулся за четыре часа лишь на неполных сто шагов. Поэтому он убрал из арьергарда конницу вследствие потерь в лошадях и стал назначать в арьергард, на смену ей, легионы. Под прикрытием легионеров ему легче было выдерживать неприятельские атаки, и он продолжал двигаться спокойно и не спеша. Тем временем нумидийские конные отряды стали справа и слева выскакивать с холмов и окружать войско Цезаря кольцом, а часть их нападала на его арьергард. Если тем временем три?четыре Цезаревых ветерана оборачивались и изо всех сил пускали копья в наступающих нумидийцев, то те все до одного, в количестве более двухсот, повертывали тыл, а затем, снова повернув лошадей против его войска, в разных местах собирались, на известном расстоянии преследовали легионеров и бросали в них дротики. Таким образом, Цезарь то подвигался вперед, то останавливался и, довольно поздно закончив свой марш, в первом часу ночи довел свое войско благополучно, за исключением десяти раненых, до лагеря. Лабиэн также вернулся к своим главным силам, причем у него около трехсот человек было убито, много ранено, и все устали от настойчивых атак. Тем временем Сципион, который вывел свои легионы со слонами и выстроил последних перед лагерем на виду у Цезаря для устрашения его солдат, отвел свои силы в лагерь. 
71. Для борьбы с такими разнородными неприятельскими войсками Цезарь стал учить своих солдат не как полководец ветеранов, одержавших ряд блестящих побед, но как фехтмейстер новичков?гладиаторов, наставляя их, на сколько шагов они должны отступать от врага, как они должны против него становиться, на каком расстоянии оказывать сопротивление, когда выбегать, когда отходить и грозить наступлением, с какого места и как пускать копья. Дело в том, что неприятельская легковооруженная пехота чрезвычайно тревожила и беспокоила наше войско, так как всадников она отпугивала от сражения вследствие гибели лошадей, а легионных солдат утомляла своей быстротой: действительно, как только атакуемые ею тяжеловооруженные солдаты останавливались и переходили в контратаку, те быстро убегали и этим легко спасались от гибели. 
72. Все это очень тревожило Цезаря, ибо каждый раз, как завязывалось сражение, он одной своей конницей без поддержки легионных солдат никоим образом не мог померяться с конницей и легковооруженной пехотой неприятеля. Это тем более беспокоило его, что он еще не имел дела с неприятельскими легионами и не представлял себе, как он будет держаться против этой конницы и легковооруженной пехоты (действительно замечательной), если к ней прибавятся еще и легионы. Помимо того, огромный рост слонов и масса их продолжали приводить в ужас солдат. Впрочем, против этого он скоро нашел средство; он приказал переправить из Италии слонов, чтобы солдаты познакомились с внешним видом и особенностями этого животного и знали, в какую часть его тела можно легко попасть копьем и какая даже тогда остается неприкрытой, когда слон снаряжен и одет в броню, так чтобы можно было направлять в нее копья. Кроме того, надо было приучить и лошадей к запаху, реву и внешнему виду этих зверей, так чтобы они перестали их бояться. Этим он много выиграл: его солдаты трогали этих животных руками и убеждались в их медлительности, всадники пускали в них копья с притупленными концами, лошади тоже привыкли к зверям благодаря их терпеливости. 
73. По указанным выше причинам Цезарь сделался озабоченнее, медлительнее и осторожнее и оставил свою прежнюю быстроту, с которой он привык вести войны. И неудивительно: в его распоряжении были войска, привыкшие воевать в Галлии в открытом поле, с людьми прямыми и отнюдь не коварными, которые боролись храбростью, а не хитростью; затем он должен был старательно приучить своих солдат самим разбираться в обманных, коварных и хитроумных приемах врагов и определять, что делать и чего избегать. Поэтому, чтобы они скорее это усвоили, он старался не задерживать легионы на одном месте и под видом добывания провианта перебрасывал их туда и сюда, так как был убежден, что неприятельские войска ни на шаг не уйдут от него. Уже на третий день он вывел в полном порядке свои войска и, сохраняя боевое настроение, прошел мимо лагеря врагов, заманивая их на сражение на выгодной для него позиции. Но, увидав, что они не имеют этого желания, он под вечер снова отвел легионы в лагерь. 
74. Тем временем прибыли послы из города Ваги, соседнего с Зетой, которым, как мы указали (35), овладел Цезарь. Они убедительно просили прислать им гарнизон и со своей стороны обещали много поставлять ему для военных нужд. Около того же времени пришедший (из сердечного расположения жителей) к Цезарю перебежчик сообщил затем своим согражданам, что царь Юба налетел со своими войсками на город еще прежде, чем туда мог прийти гарнизон Цезаря, и, окружив его всей массой, тут же его взял, его жителей всех до одного перебил, а самый город отдал своим солдатам на разграбление и разрушение. 

Африканская война (неизвестного автора)

INCERTORUM AUCTORUM DE BELLO AFRICANO

1. Испытав неудачу в стремлении добиться расположения ромеев, Варам, созвав собрание и сообщив ему о положении дел, назначил военачальников из знатнейших лиц, проявивших особенное превосходство в добл...

Орден франк-масонов, в наши дни известный во всех  странах  европейской культуры, ведет родословную от очень скромного по происхождению  Лондонского клуба начала XVIII века.     Слово free-mason (своб...

С наступлением весны 1453 года огромная армия султана Мухаммеда II подступила к Константинополю. Началась осада. День и ночь со стен византийской столицы вглядывались в море, откуда ожидали прибытия о...

Еще статьи из:: Мировая история Тайны мира